Псковская земля — гораздо больше, чем древний город на слиянии Великой и Псковы или многовековой оборонительный форпост Руси. Это благословенный край, который даровал подлинное вдохновение великим творцам, наделяя их особыми смыслами и образами. Именно здесь рождались, жили или находили спасение писатели, чьи имена давно составляют славу всей русской литературы.
Александр Сергеевич Пушкин навечно вписал Псковщину в литературную карту России. Впервые он приехал в родовое имение своей матери — сельцо Михайловское — сразу после окончания Лицея, в 1817 году, и с тех пор эта земля стала для него и тюрьмой, и спасением, и домом. Два года — с 1824 по 1826 — поэт провёл здесь в ссылке, которую сам называл временем «ссылочного невольника», однако именно в Михайловском были написаны ключевые главы «Евгения Онегина», трагедия «Борис Годунов» и множество лирических шедевров.
Здесь, среди сосновых боров и холмистых полей, у стен Святогорского монастыря, где покоятся его предки, Пушкин завещал похоронить и себя — и это завещание было исполнено. Псковщина стала его последним приютом и вечным домом, и сам этот факт наполняет каждый уголок здешней природы особым, почти сакральным смыслом. Именно это делает Пушкиногорье местом паломничества для всех, кто любит русское слово.
Но Псковщина — это не только Пушкин, хотя его тень незримо присутствует здесь в каждом пейзаже, в каждом повороте просёлочной дороги. Другим великим сыном этой земли стал Вениамин Александрович Каверин — писатель, рождённый в Пскове в 1902 году и унёсший в своих книгах образ родного города через всю долгую и насыщенную творческую жизнь. Любовь и дружба, честь и долг, достоинство, подвиг, стойкость и торжество справедливости — именно эти вечные идеалы заложил Каверин в свой главный роман.
Псков, где он учился в гимназии и где прошло его детство, вошёл в знаменитый роман «Два капитана» под именем Энск, и обозначенные там места легко узнаются теми, кто знает город. Образ Пскова — «города при слиянии двух рек» — пронизывает прозу Каверина, становясь не просто географическим фоном, но живым, одушевлённым пространством, формирующим характеры и судьбы героев. Псков для Каверина — это не декорация, а первопричина, исток, то самое место, откуда произрастает всё остальное.
Рядом с именем Каверина в этом литературном пространстве закономерно возникает имя Леонида Зурова — писателя-эмигранта, уроженца псковской земли, чья проза наполнена той же болью разлуки с родным краем и той же неизбывной любовью к нему. Оба они — и Каверин, и Зуров — смотрели на Псков по-разному: один изнутри, другой из далёкого парижского далека, но оба видели один и тот же город, одну и ту же реку, одни и те же древние стены.
Псковская литературная традиция не обрывается на именах, ставших хрестоматийными. Она продолжается и сегодня. Псковские библиотеки и культурные институции бережно хранят и развивают местную словесность: публикуются произведения современных псковских поэтов и прозаиков, среди которых — авторы, обращающиеся к живой истории края, к судьбам простых людей, к памяти о тех временах, когда здешняя земля была полем великих потрясений. Псковщина в их текстах — не музейный экспонат, а живое существо, которое дышит, помнит и говорит.
Всероссийский проект «Большая книга» не случайно выбрал Псков одной из своих площадок: псковская земля — это большая книга сама по себе, вписанная в историю русской словесности навсегда и безвозвратно. Здесь каждый холм, каждая излучина реки, каждая монастырская стена — это страница, которую нужно только уметь прочитать. И у тех, кто знает, как это делать — у поэтов, прозаиков, исследователей — псковская земля никогда не молчит.
