Метка: 2002

Осокин Павел Григорьевич

Писатель Осокин Павел Григорьевич

Жур­на­лист, редак­тор и про­за­ик Павел Гри­го­рье­вич Осо­кин дока­зал, что для глу­бо­ко­го лите­ра­тур­но­го талан­та не суще­ству­ет непре­одо­ли­мых пре­град. Встре­тив­шись лицом к лицу с тяже­лей­шим испы­та­ни­ем — пол­ной сле­по­той, — он про­явил неве­ро­ят­ную силу духа и про­дол­жил созда­вать кни­ги, рабо­тая на ощупь.

Павел родил­ся 11 янва­ря 1939 года в деревне Шипу­ли­но Юрье­вец­ко­го рай­о­на Ива­нов­ской обла­сти в кре­стьян­ской семье. С ран­них лет познав цену тяже­ло­му тру­ду на зем­ле, он сохра­нил глу­бо­кое ува­же­ние к сель­ским тру­же­ни­кам. В 1956 году окон­чил Шилек­шин­скую сред­нюю шко­лу, после чего посту­пил на фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Горь­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Н. И. Лоба­чев­ско­го. В сту­ден­че­ские годы участ­во­вал в осво­е­нии цели­ны, а темой диплом­ной рабо­ты выбрал после­во­ен­ную про­зу о деревне, что опре­де­ли­ло направ­лен­ность его даль­ней­ше­го твор­че­ства.

После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та в 1961 году Осо­кин по рас­пре­де­ле­нию при­е­хал на Псков­скую зем­лю. Его жур­на­лист­ский путь начи­нал­ся в рай­он­ных газе­тах: он рабо­тал в отде­ле писем газе­ты «Вер­ный путь» Ашев­ско­го рай­о­на, затем был заме­сти­те­лем редак­то­ра «Ком­му­ни­сти­че­ско­го тру­да» в Пор­хо­ве. Его ост­рые репор­та­жи обра­ти­ли на себя вни­ма­ние в област­ном цен­тре, и в 1970 году трид­ца­ти­лет­не­го жур­на­ли­ста назна­чи­ли глав­ным редак­то­ром област­ной моло­деж­ной газе­ты «Моло­дой лени­нец».

Осо­кин посто­ян­но стре­мил­ся к про­фес­си­о­наль­но­му росту. Окон­чив Выс­шую пар­тий­ную шко­лу при ЦК КПСС в Москве, он воз­гла­вил один из веду­щих отде­лов «Псков­ской прав­ды». С 1977 по 1987 год на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тия он рабо­тал стар­шим редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат». На этой долж­но­сти он фак­ти­че­ски опре­де­лял изда­тель­скую поли­ти­ку края. Кол­ле­ги вспо­ми­на­ли его как редак­то­ра огром­ной эру­ди­ции и так­та: Осо­кин обла­дал даром раз­гля­деть в сырой руко­пи­си зер­но талан­та и береж­но очи­щал чужой текст, нико­гда не ломая инди­ви­ду­аль­ный стиль авто­ра.

Парал­лель­но с редак­тор­ской дея­тель­но­стью Осо­кин рабо­тал над соб­ствен­ны­ми кни­га­ми. В 1980‑е годы вышли его исто­ри­ко-кра­е­вед­че­ские очер­ки «Гдов» и «Псков­щи­на пар­ти­зан­ская», выдер­жав­шие несколь­ко пере­из­да­ний. Его рас­ска­зы регу­ляр­но пуб­ли­ко­ва­лись в псков­ских аль­ма­на­хах «Ско­ба­ри», «Устье» и «Аист на кры­ше».

В зре­лые годы в жизнь писа­те­ля вме­ша­лась тяже­лая болезнь, при­вед­шая к пол­ной поте­ре зре­ния. Ока­зав­шись в абсо­лют­ной тем­но­те, Осо­кин кате­го­ри­че­ски запре­щал жалеть себя и отка­зал­ся остав­лять твор­че­ство. Он оста­вал­ся в кур­се всех лите­ра­тур­ных собы­тий — супру­га вслух чита­ла ему газе­ты и новые руко­пи­си дру­зей, а их дом стал неофи­ци­аль­ным клу­бом для псков­ских лите­ра­то­ров. Для рабо­ты писа­тель изоб­рёл спе­ци­аль­ный кар­тон­ный тра­фа­рет, в кото­рый нао­щупь вкла­ды­вал листы бума­ги, и про­дол­жал писать всле­пую. Его глав­ной опо­рой ста­ла супру­га Вале­рия Пав­лов­на Ворон­цо­ва. Каж­дый вечер она совер­ша­ла тихий подвиг: раз­би­ра­ла наез­жа­ю­щие друг на дру­га пры­га­ю­щие строч­ки, акку­рат­но пере­пи­сы­вая их набе­ло.
В соав­тор­стве муже­ства и люб­ви незря­чий писа­тель создал свои позд­ние про­за­и­че­ские про­из­ве­де­ния, ито­гом кото­рых ста­ла кни­га «Знай наших». Осо­кин обла­дал пре­крас­ной памя­тью и береж­но вос­со­здал на стра­ни­цах кни­ги десят­ки порт­ре­тов про­стых людей — ком­бай­не­ров, учи­те­лей, вете­ра­нов и дере­вен­ских чуда­ков, с кото­ры­ми встре­чал­ся в коман­ди­ров­ках. Труд авто­ра потряс кол­лег: в 2001 году за эту кни­гу Павел Гри­го­рье­вич был удо­сто­ен пре­мии Адми­ни­стра­ции Псков­ской обла­сти в обла­сти лите­ра­ту­ры. В нача­ле 2002 года испол­ни­лось его дав­нее жела­ние — Осо­ки­на офи­ци­аль­но при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии.

Пав­ла Гри­го­рье­ви­ча Осо­ки­на не ста­ло 12 мая 2002 года, спу­стя все­го несколь­ко меся­цев после полу­че­ния член­ско­го биле­та Сою­за писа­те­лей. Он остал­ся в исто­рии псков­ской лите­ра­ту­ры при­ме­ром стой­ко­сти и абсо­лют­ной вер­но­сти сво­е­му при­зва­нию.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Маляков Лев Иванович

Писатель Лев Иванович Маляков. Цифровая художественная реконструкция облика писателя выполнена на основе прижизненного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, композиция и реставрация — А. В. Камянчук.

Воен­ная про­за, поэ­зия и пуб­ли­ци­сти­ка Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва ухо­дят кор­ня­ми в пар­ти­зан­ские леса Псков­щи­ны и про­ду­ва­е­мые вет­ра­ми палу­бы тор­пед­ных кате­ров Крас­но­зна­мён­но­го Бал­тий­ско­го фло­та. Писа­тель, поэт, педа­гог и изда­тель, он соеди­нил в сво­ём твор­че­стве кре­стьян­скую осно­ва­тель­ность и суро­вый опыт чело­ве­ка, про­шед­ше­го сквозь изло­мы два­дца­то­го века.

Лев Маля­ков родил­ся 11 янва­ря 1927 года в деревне Калаш­ни­ко­во Гдов­ско­го рай­о­на. До вой­ны успел окон­чить семь клас­сов. Мир­ное взрос­ле­ние пре­рва­лось в 1941 году с нача­лом фашист­ской окку­па­ции края. Четыр­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток ушёл в лес к пар­ти­за­нам, став раз­вед­чи­ком 4‑го отря­да 2‑й Ленин­град­ской пар­ти­зан­ской бри­га­ды. В этот пери­од Лев пере­жил лич­ную тра­ге­дию: узнав об аре­сте отца, он тай­но про­брал­ся в окку­пи­ро­ван­ный Псков и успел у тюрем­ных ворот пой­мать его про­щаль­ный взгляд, преж­де чем кон­во­ир сбил маль­чи­ка с ног, а гру­зо­вик увёз отца на казнь. Эту боль поэт про­не­сёт через всю жизнь.

Не дожи­да­ясь офи­ци­аль­но­го при­зы­ва, в 1944 году Маля­ков доб­ро­воль­цем ушёл на флот. Окон­чив Крон­штадт­скую шко­лу свя­зи, он слу­жил ради­стом на тор­пед­ных кате­рах Бал­тий­ско­го фло­та. За уча­стие в осво­бож­де­нии При­бал­ти­ки был награж­дён орде­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны II сте­пе­ни, меда­ля­ми Нахи­мо­ва, «За отва­гу» и «За побе­ду над Гер­ма­ни­ей». Демо­би­ли­зо­вав­шись в 1950 году, он посту­пил на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та. Опа­са­ясь насме­шек город­ских одно­курс­ни­ков, сту­дент пер­вое вре­мя ста­рал­ся глу­шить в себе коло­рит­ный псков­ский говор, кото­рый впо­след­ствии будет так береж­но воз­рож­дать в соб­ствен­ном твор­че­стве.

Вер­нув­шись в Псков, Маля­ков рабо­тал в газе­тах «Псков­ская прав­да» и «Моло­дой лени­нец», зани­мал долж­ность руко­во­ди­те­ля сек­то­ра печа­ти в обко­ме КПСС, но номен­кла­тур­ной карье­ре пред­по­чёл судь­бу лите­ра­то­ра и дирек­то­ра Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат», кото­ро­му отдал дол­гие годы. За свою лите­ра­тур­ную и про­све­ти­тель­скую дея­тель­ность он был удо­сто­ен зва­ния Заслу­жен­но­го работ­ни­ка куль­ту­ры РСФСР. О том, как Лев Ива­но­вич руко­во­дил изда­тель­ством и опе­кал моло­дые кад­ры, поз­же вспо­ми­нал поэт Вале­рий Мухин, при­шед­ший к нему в каби­нет на пер­вом эта­же газет­ной типо­гра­фии:

«Маля­ков с опас­кой поко­сил­ся на пух­лую пап­ку, потом, как бы нехо­тя, рас­крыл её и наугад мол­ча про­чел несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний. Затем посмот­рел мне в лицо и спро­сил: — Сти­хи о люб­ви есть? — Очень мало. Я пока что избе­гаю этой темы. — И напрас­но. Учти­те, я могу ска­зать, поэт вы или нет, после того, как про­чту ваши сти­хи о люб­ви… Через две неде­ли я сно­ва при­шел. — У вас, без­услов­но, есть искра Божья, и писать сти­хи вам надо. Но мно­го­му надо научить­ся. Как вы пише­те сти­хи: по вдох­но­ве­нию или?.. — В основ­ном, по вдох­но­ве­нию… — Вот. При­учай­те себя к серьез­ной рабо­те. Не по вдох­но­ве­нию. Надо уметь заста­вить себя сесть и рабо­тать. Гля­дишь, и вдох­но­ве­ние при­дет. Как аппе­тит. Вот я сей­час пишу боль­шой роман, и если бы я не застав­лял сам себя уса­жи­вать­ся за стол и рабо­тать — ниче­го бы не было. Запом­ни­те мой совет. И я запом­нил. На всю жизнь».

Поэ­ти­че­ский дебют Маля­ко­ва состо­ял­ся в 1962 году с выхо­дом кни­ги «Про­сёл­ки ведут на боль­шак». Все­го им было созда­но десять поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков. Судь­ба его книг не все­гда была про­стой: вышед­ший в 1972 году пятый сбор­ник «Ива­ны Рос­сии» одно вре­мя нахо­дил­ся под запре­том к про­да­же. Ситу­а­цию спас поэт Миха­ил Дудин, кото­рый взял на себя сме­лость защи­тить авто­ра, дав сти­хам высо­кую пат­ри­о­ти­че­скую оцен­ку. К дру­го­му маля­ков­ско­му сбóр­ни­ку, «Сбе­ре­ги­те цве­ты поле­вые», пре­ди­сло­вие напи­сал ака­де­мик Дмит­рий Лиха­чёв, отме­тив­ший, что его стро­ки — «по-плот­ниц­ки, лад­но сби­тые, рус­ские и народ­ные. И одно­вре­мен­но очень весо­мые».

В послед­ние деся­ти­ле­тия жиз­ни Маля­ков обра­тил­ся к про­зе, создав рома­ны о судь­бе псков­ской дерев­ни «Дове­рие», «Люди доб­рые» и «Затяж­ная вес­на». Глав­ной вер­ши­ной его твор­че­ства стал роман «Стра­даль­цы», посвя­щён­ный жиз­ни Псков­щи­ны в усло­ви­ях фашист­ской окку­па­ции. В 1997 году за эту кни­гу писа­тель был удо­сто­ен зва­ния лау­ре­а­та област­ной Лите­ра­тур­ной пре­мии. При этом он все­гда оста­вал­ся чело­ве­ком поступ­ка: воз­глав­лял комис­сию по сохра­не­нию насле­дия архи­тек­то­ра Юрия Спе­галь­ско­го, а в 1990‑е годы создал и воз­гла­вил в Пско­ве сред­нюю шко­лу-лицей име­ни А. С. Пуш­ки­на.

Сов­мест­ные поезд­ки по горо­дам обла­сти — Пустош­ке, Опоч­ке, Ново­со­коль­ни­кам и Вели­ким Лукам — укреп­ля­ли его содру­же­ство с кол­ле­га­ми. Выступ­ле­ния Маля­ко­ва отли­ча­лись эмо­ци­о­наль­но­стью. Когда кто-то пожа­ло­вал­ся ему, что школь­ни­ки на встре­чах ведут себя шум­но, Лев Ива­но­вич лишь усмех­нул­ся: у него тако­го нико­гда не быва­ло. Он без­упреч­но вла­дел любой ауди­то­ри­ей, от малень­ко­го клас­са до боль­шой пло­ща­ди. Стат­ный, под­тя­ну­тый, все­гда с акку­рат­но при­чё­сан­ной гри­вой волос, он выхо­дил к людям не спе­ша. Сво­им вни­ма­тель­ным при­щу­рен­ным взгля­дом он буд­то гип­но­ти­зи­ро­вал про­стран­ство. Насту­па­ла пол­ная тиши­на, и Лев Маля­ков начи­нал читать сти­хи.

В день сво­е­го 75-лет­не­го юби­лея, 11 янва­ря 2002 года, писа­тель про­из­нёс: «Живу я тем, чем живёт весь наш мно­го­стра­даль­ный народ, болею теми же про­бле­ма­ми, каки­ми и он болен…» Спу­стя пять дней, 16 янва­ря 2002 года, его не ста­ло.

Память о войне нико­гда не отпус­ка­ла его. В одном из сво­их сти­хо­тво­ре­ний, наблю­дая за шум­ны­ми и без­за­бот­ны­ми немец­ки­ми тури­ста­ми на псков­ском вок­за­ле, поэт жёст­ко ска­зал: он отка­зы­ва­ет­ся кла­нять­ся гостям, пото­му что в его гла­зах до сих пор сто­ят кре­сты пики­ру­ю­щих «юнкер­сов» и тот самый вра­же­ский кон­во­ир, отправ­ля­ю­щий его отца на эша­фот. И всё же серд­це поэта было сво­бод­но от сле­пой нена­ви­сти:

Шумно и цветасто на вокзале —
Недругов не так у нас встречали.
Нашенское «милости прошу»
Ихнее «гут морген» заглушает.
Только я с поклоном не спешу, —
Что-то мне под ложечкой мешает.
Из Германии гостей
Экскурсовод
Провожал глазеть на стены-кручи.
А в моих глазах
Былого тучи
Подымались,
Застя небосвод.
Я стоял и в прошлое глядел:
Над Псковой молчали грозно башни,
Давний день,
Как будто день вчерашний,
Болью незабытою гудел.
«Юнкерсов» кресты опять в глазах,
Кажется, земля насквозь пробита
Бомбами.
Земля моя в слезах,
Кровью нашей русскою залита.
У стены не кто-нибудь —
Отец,
Мой отец под дулом автомата.
Без промашки
Бьет в упор свинец,
Смерть-свинец фашистского солдата…
Я ни в чем туристов не виню,
Их тогда и не было на свете.
За отцов не отвечают дети.
Но и память не предашь огню.

Реше­ни­ем Псков­ской город­ской Думы от 19 декаб­ря 2006 года сред­ней обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле № 24 горо­да Пско­ва было при­сво­е­но почёт­ное имя писа­те­ля Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Афанасьев Евгений Михайлович

Писатель, драматург и режиссёр Евгений Михайлович Афанасьев (1926–2002) за рабочим столом. Выполнена на основе прижизненного фотопортрета из фондов Государственного архива Псковской области. Компьютерная обработка и реставрация — А. В. Камянчук.

Жанр бас­ни тре­бу­ет от авто­ра изряд­но­го граж­дан­ско­го муже­ства и без­упреч­но­го вла­де­ния сло­вом. Сати­рик гово­рит о серьёз­ных вещах в шут­ли­вой, а порой и гро­теск­ной фор­ме, застав­ляя чита­те­ля заду­мы­вать­ся над собой. Псков­ский бас­но­пи­сец, поэт и жур­на­лист Евге­ний Михай­ло­вич Афа­на­сьев орга­нич­но про­дол­жил тра­ди­ции клас­си­ков оте­че­ствен­ной сати­ры, создав свой соб­ствен­ный, лег­ко узна­ва­е­мый лите­ра­тур­ный стиль.

Родил­ся Евге­ний Михай­ло­вич 22 фев­ра­ля 1926 года в деревне Машу­ти­но Стру­го­крас­нен­ско­го рай­о­на Псков­ской обла­сти. Отец, Миха­ил Анто­но­вич, рабо­тал про­дав­цом, мать была кол­хоз­ни­цей. Здесь же Евге­ний окон­чил семи­лет­нюю шко­лу, после чего семья пере­еха­ла в посё­лок Стру­ги Крас­ные. Юность юно­ши сов­па­ла с Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ной и окку­па­ци­ей края. В 1944 году гит­ле­ров­цы насиль­но угна­ли восем­на­дца­ти­лет­не­го пар­ня на при­ну­ди­тель­ные рабо­ты в Гер­ма­нию. После осво­бож­де­ния в 1945 году путь к дому ока­зал­ся дол­гим: Афа­на­сьев рабо­тал на строй­ках Южно­го Ура­ла — в Кышты­ме, Кара­ба­ше и Кор­ки­но. Тяжё­лый физи­че­ский труд подо­рвал здо­ро­вье, и в 1949 году из-за болез­ни он вер­нул­ся на роди­ну.

Своё при­зва­ние Афа­на­сьев нашёл в мир­ной жиз­ни. Окон­чив Ленин­град­скую шко­лу кино­ме­ха­ни­ков, он более два­дца­ти лет тру­дил­ся кино­ме­ха­ни­ком и тех­но­ру­ком в Стру­го­крас­нен­ской кино­ди­рек­ции. Под стре­ко­та­ние кино­про­ек­то­ра рож­да­лись его пер­вые сти­хо­твор­ные фелье­то­ны, эпи­грам­мы и наброс­ки басен. Без отры­ва от про­из­вод­ства он окон­чил вечер­нюю шко­лу, а в 1969 году — заоч­ное отде­ле­ние Мос­ков­ско­го Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та име­ни А. М. Горь­ко­го. С 1974 по 1995 год Афа­на­сьев рабо­тал кор­ре­спон­ден­том стру­го­крас­нен­ской рай­он­ной газе­ты «За ком­му­низм» (поз­же — «Стру­ги»). Хлёст­кие сати­ри­че­ские стре­лы на газет­ных поло­сах он часто выпус­кал под твор­че­ским псев­до­ни­мом Евге­ний Струж­ский.

Поэт Нико­лай Зюзин так оха­рак­те­ри­зо­вал твор­че­ство сво­е­го кол­ле­ги:

Наш бас­но­пи­сец Афа­на­сьев
Смот­рел поглуб­же нас на мир.
В сво­их сер­ди­тых, но прав­ди­вых бас­нях
Поро­ки выстав­лял, как цели в тир,
Чтоб все, кто бас­ни про­чи­та­ли,
Свои поро­ки б рас­стре­ля­ли.

Афа­на­сьев кар­ди­наль­но выби­вал­ся из поко­ле­ния совре­мен­ни­ков-шести­де­сят­ни­ков. Ему не были свой­ствен­ны ни кос­мо­по­ли­тизм, ни иллю­зии эпо­хи — его про­из­ве­де­ния отли­ча­лись при­зем­лён­ной, есте­ствен­ной про­сто­той и понят­но­стью тем. Глав­ной же чер­той его сти­ля ста­ла пре­дель­ная крат­кость. Если ран­ние бас­ни авто­ра напо­ми­на­ли клас­си­че­ские мно­го­слов­ные диа­ло­ги, то со вре­ме­нем он пере­шёл к фор­ме пре­дель­но сжа­тых «поба­сё­нок», огра­ни­чи­ва­ясь четырь­мя, а зача­стую и все­го дву­мя стро­ка­ми. Мет­ко и без­апел­ля­ци­он­но хлест­нуть парой строк по льсте­цам, бюро­кра­там, тру­сам и зазнай­кам мало кому уда­ва­лось.

В ста­тьях и сти­хах Афа­на­сьев жёст­ко и непри­ми­ри­мо защи­щал при­ро­ду Стру­го­крас­нен­ско­го рай­о­на, борясь про­тив выруб­ки лесов, заму­со­ри­ва­ния полей и отрав­ле­ния мест­ных водо­ё­мов. Из-за обострён­но­го чув­ства спра­вед­ли­во­сти в печа­ти он казал­ся гроз­ным и колю­чим кри­ти­ком. Одна­ко в повсе­днев­ной жиз­ни и быту Евге­ний Михай­ло­вич оста­вал­ся необы­чай­но мяг­ким, дели­кат­ным и учти­вым чело­ве­ком. Сотруд­ни­ки редак­ции и биб­лио­тек, где он часто высту­пал, вспо­ми­на­ли его с неиз­мен­ной теп­ло­той. Он был тре­пет­ным семья­ни­ном, любя­щим отцом доче­ри Еле­ны и мно­го лет про­жил душа в душу со сво­ей супру­гой Надеж­дой Дмит­ри­ев­ной.

Поми­мо басен, Афа­на­сьев оста­вил после себя кра­си­вей­шие лири­че­ские сти­хо­тво­ре­ния. Одно из них — поло­жен­ное на музы­ку сти­хо­тво­ре­ние «Стру­жа­ноч­ка» — ста­ло под­лин­ным при­зна­ни­ем в люб­ви род­ной зем­ле и жен­щи­нам, напол­няв­шим его жизнь смыс­лом. Твор­че­ство сати­ри­ка все­гда дви­га­ла глу­бо­кая любовь к сво­ей родине и людям, чьи поро­ки он высме­и­вал лишь для того, что­бы помочь им стать луч­ше.

В 2000 году Евге­ний Михай­ло­вич был при­нят в Союз писа­те­лей Рос­сии. Бас­но­пи­сец ушел из жиз­ни 28 авгу­ста 2002 года в род­ных Стру­гах Крас­ных. Его твор­че­ским заве­том всем, кто берёт­ся за перо, оста­лась зна­ме­ни­тая мораль из бас­ни про Льва и Ежа:

Иные б критику признали,
А Лев, от ярости дрожа,
Разинул пасть, схватил Ежа,
Взревел и — прочь прыжком могучим!
Сатирик!
Будь всегда колючим!

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».