
В истории псковской литературы поэтесса и редактор Светлана Васильевна Молева осталась автором глубокого лирического дарования и бескомпромиссного характера. Профессиональная требовательность сочеталась в её судьбе со строгой верностью традициям консервативно-патриотической мысли, развитым филологическим чутьём и бережным отношением к русскому слову..
Родилась Светлана Васильевна 7 ноября 1946 года в посёлке Чихачёво Ашевского (ныне Бежаницкого) района Псковской области в семье партийного работника и фельдшера. Важную роль в формировании её характера сыграли дед — кавалер Георгиевского креста — и глубоко верующая бабушка, передавшие внучке интуитивное понимание народного духа. Самая первая публикация стихотворений семнадцатилетней Светланы состоялась в 1963 году на страницах псковской газеты «Молодой ленинец». В 1965 году она поступила на заочное отделение Литературного института имени А. М. Горького в Москве. Студенческие годы были озарены её творческим содружеством с Александром Вампиловым, Юрием Кузнецовым и Николаем Рубцовым. Благодаря поддержке псковских поэтов Игоря Григорьева, Льва Малякова и редактора Бориса Друяна в 1967 году в издательстве «Лениздат» вышел её дебютный поэтический сборник «Подснежники».
В конце 1960‑х годов жизнь Молевой была неразрывно связана с Псковом и известным поэтом Игорем Григорьевым, соратницей и женой которого она стала. Это был союз уже зрелого мастера и молодой, только распускающейся поэтической души. Григорьев стал для неё главным наставником. Молева вспоминала его строгие уроки: «Он много лет назад сам учил меня знать цену слову: „В строке не может быть проходных, случайных, необязательных слов. Ты должна забивать их туго, как патроны в обойму…“». Жить с Григорьевым юной девушке было непросто: «„Кручёный, верчёный“ (как он подсмеивался сам), всем неудобный… он время от времени прорывался и уходил, оставляя всех. Скорее всего, не удастся даже последовательно выстроить биографию, разбросанную по всей стране, и на долю его биографов… выпадет нелёгкий труд. Жестокая дорога поэзии стремительно пронесла его мимо нас».
Несмотря на глубокие чувства, удержать её рядом Григорьев не мог — сказывалась 23-летняя разница в возрасте, а молодой поэтессе требовалась творческая свобода для продолжения учёбы. Однако они навсегда остались близкими друзьями. В 1967 году Молева переехала в Ленинград, где до 1990 года проработала ведущим редактором в издательстве «Лениздат». В 1976 году её приняли в Союз писателей СССР, и в том же году она стала лауреатом Второго смотра творчества «Молодость. Мастерство. Современность». На её стихи писали песни С. Смирнов, Р. Нурмухамедова, В. Царёва, В. Фёдоров, а композитор Юрий Корнаков в 1975 году создал вокальный цикл «Берегите тепло». Редакторская деятельность была для Молевой не менее важным делом, чем поэзия: она поддержала многих авторов чуткостью своего сердца, выступив, в частности, редактором двух знаковых книг Александра Гусева «Измерения» (1990) и «При свете памяти» (1994). К собственной лирике относилась скромно, выпустив за ленинградский период книги «Сто дней весны» и «Ожидание встречи».
В 1988 году Светлана Молева вместе со своим вторым супругом, прозаиком и редактором Михаилом Устиновым, вернулась в Псков. Для неё это было обретением заново давно утраченного мира: псковской старины, любимой реки Великой и старых друзей — Елены Морозкиной, Саши Гусева, Льва Малякова. Переломные 1990‑е годы супруги встретили созданием независимого книжного издательства «Отчина», выпустившего вопреки экономическому кризису более тридцати книг местных авторов. Были и частые совместные выступления на площадках города (в школах, библиотеках и крупном книжном магазине на Рижском проспекте) в неизменном составе: И. Григорьев, С. Молева, Л. Маляков, А. Гусев, В. Мухин. Литераторы читали стихи, а псковичи охотно раскупали их книги.
В 1995 году именно Светлана Васильевна давала Валерию Мухину рекомендацию для вступления в Союз писателей, в шутку отметив, что за одно только её любимое стихотворение «Старанья» она бы безоговокочно подписала этот документ. А в 1997 году поэтесса подарила Мухину свою исследовательскую книгу «Речь». Когда поэт посетовал, что из-за научной прозы она совсем перестанет писать стихи, Молева на полном серьёзе ответила: «Ты знаешь, я действительно переросла свои стихи. Я теперь изучаю природу слова. Природу русского слова. И вместе с этим древнейшую историю русского народа». По замечанию писателя Владимира Личутина, язык рассматривался ею как ключ к тайнам веры, и Молева задавалась вопросами: откуда явился русский народ, в чём таится его могущество, истоки его величия и нестяжательности. Результаты этих многолетних поисков и расшифровки Перуджианского камня легли в основу книги «Единородное слово» (Псков, 2000). Академическая наука относится к подобным переводам этрусских текстов как к жанру любительской лингвистики, но сама автор воспринимала этот труд как опыт интуитивного постижения древних тайн веры.
В 2002 году Молева выпустила поэтическую книгу «Забытые песни», где лирическая просветлённость прежних лет сменилась интонациями тихой скорби и плача по обнищавшей и разорённой Руси:
Эти северные лица
Уходящее тепло…
На Руси легко молиться,
Только выжить тяжело.
Жизнь Светланы Васильевны не была радужной: превратности судьбы, больные родители, воспитание дочери Лады и двоих внучек — всё это легло на хрупкие женские плечи. В 2002 году, столкнувшись с тяжёлым онкологическим заболеванием, она спешно вернулась в Санкт-Петербург ради лечения.
Светлана Васильевна Молева скончалась 8 февраля 2005 года в возрасте 59 лет. Исполняя последнюю волю поэтессы, её похоронили в любимом Пскове на старинном Мироносицком кладбище. В 2011 году в псковском издательстве «ЛОГОС» стараниями Михаила Устинова вышел сборник её избранных стихотворений и воспоминаний «Дальний свет», сберёгший произведения из её авторского архива. Её поэтическая суть осталась удивительно чистой, а строки о войне до сих пор отзываются пронзительной болью:
Я думала, что ты давно Погребена в земле сыпучей… И вдруг смотрю: Окружено Строенье проволокой колючей! Трава цветами тяжела. И леса мудрое соседство… А ты? Ты всё ещё жива, Жива – мой ржавый спутник детства! Я помню боль колючих жал И помню вдовьи разговоры: Тогда ещё никто забором Свои дома не окружал. Тебя тащить с передовой Ничья рука не подымалась… Я думала, ты там осталась, Где отгремел последний бой. …В траншеях поднята трава. И слава мёртвых не разбудит. Их нет, и скоро вдов не будет, А ты, проклятая, жива!

