Метка: Псковский университет (Страница 1 из 2)

Секретарев Алексей Николаевич

В антологии псковской словесности монументальное место занимают авторы, чье творчество было неразрывно связано с духовным служением. Для архимандрита Тихона, многолетнего наместника Псково-Печерского монастыря, исследователя, публициста и писателя-очеркиста, создание книг никогда не было мирской забавой или попыткой обрести славу. Каждое написанное им слово становилось продолжением его пастырской проповеди, глубоким философским осмыслением истории и человеческой души.

Прочный духовный фундамент будущей судьбы архимандрита был заложен 24 января 1955 года в подмосковном селе Туголес. Здесь в многодетной семье священнослужителя появился на свет Алексей Секретарев. Оба его деда, служившие у алтаря, прошли через тяжелые испытания эпохи гонений на Церковь. Позже семья перебралась на Урал, в город Воткинск, где в юности он и совершил свой первый бескомпромиссный выбор. Поступив в Ижевский механический институт, верующий студент столкнулся с жестким идеологическим курсом. Не желая идти на сделку с совестью, Алексей покинул вуз, работал заводским токарем, а затем был призван на срочную службу в войска связи.

Мысль о служении Богу пришла к нему в пятнадцать лет, когда он впервые приехал паломником в Псково-Печерскую обитель. Вернувшись из армии, юноша переступил порог монастыря, чтобы остаться там навсегда. Приняв монашеский постриг с именем Тихон, в честь святителя Тихона Задонского, он прошел все ступени монастырских послушаний — от помощника келаря до благочинного. Духовным ориентиром и главным наставником для него стал великий старец Иоанн (Крестьянкин), чьи слова «умей любить, умей прощать» отец Тихон пронес через всю жизнь.

В 1995 году иеромонаху Тихону доверяют тяжелейшую ношу — он становится наместником Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря. Двадцать три года он мудро управлял этой обителью, возводя новые храмы, Паломнический центр, Дом милосердия и Странноприимный дом, при этом бережно сохраняя древние монашеские традиции.

Параллельно в нем развивался глубокий исследовательский и писательский дар. Окончив Духовную семинарию и академию, он защитил звание кандидата богословия. Обладавшего ясным, точным и живым языком архимандрита Тихона приняли в члены Союза писателей России, что стало заслуженным признанием его просветительских заслуг.

В историю Псковщины золотыми буквами вписан его грандиозный, восьмисотстраничный труд-очерк «Врата Небесные», посвященный драматичной истории обители. Из-под пера архимандрита выходили исторические монографии, философские размышления, публицистика и поэтические сборники. Как писатель, он обладал умением говорить о вечном просто, без лишней высокопарности. Он стоял у истоков возрождения теологического образования в регионе, читая лекции студентам Псковского государственного университета. В январе 2018 года, будучи тяжело больным, отец Тихон защитил диссертацию в ПсковГУ, став магистром теологии. Темой его исследования стал комплексный анализ богословско-литературного наследия его учителя, архимандрита Иоанна (Крестьянкина).

Силы оставляли его. В мае 2018 года, чувствуя физическое угасание, он смиренно сложил с себя полномочия наместника. Его земной путь завершился 12 сентября 2018 года: возвратившись из своего последнего паломничества с горы Афон, он тихо отошел в вечность в стенах родной Печерской обители. Смерть застала отца Тихона в день перенесения мощей благоверного князя Александра Невского — святого, которого батюшка безмерно почитал и чьим орденом был награжден за свои государственные и просветительские заслуги наряду с орденом Дружбы.

Архимандрит Тихон, великий молитвенник и талантливый прозаик, был погребен на братском кладбище в Богом зданных пещерах. Но его голос продолжает звучать со страниц его книг как главное духовное завещание:

«Мы не должны отдаляться от Богообщения. Доброта, милосердие, молитвы – это всё Богообщение... Пусть всё это будет для славы Божией, для пользы людям, помощи ближним. Это то вечное, что в нас заложено, и об этом нельзя забывать, иначе мы рассыплемся, потеряемся в этом мире и не поймём, для чего мы живем...»

Александр Камянчук «Журавли над Великой».

Павлов Валерий Федорович

Валерий Фёдорович Павлов — редкий случай человека, который прошёл путь от школьного учителя и спецназовца ВДВ до директора театра, и везде оставался собой: интеллигентным, но абсолютно несгибаемым.

Его личная история началась 2 февраля 1947 года в самом сердце древнего Пскова. «У меня родители из крестьян, отец — автомобилист, мать 40 лет на радиозаводе проработала», — вспоминал он позже о своих корнях. Музыкальная школа и училище по классу баяна, филфак Псковского педагогического института, а параллельно с этим — бурная студенческая жизнь с агитбригадами, оркестрами, ансамблями и службой в оперативном комсомольском отряде при уголовном розыске. «Я в пединституте учился с Юркой Облаковым, который потом стал полковником КГБ. Он пошёл работать в уголовный розыск, ну и я с ним за компанию. Меня назначили опером по Карамышевской зоне и дали мне прозвище — „Граф Карамышевский“», — рассказывал Валерий Фёдорович.

В 1969 году, получив диплом филолога, Павлов пришёл учителем литературы в псковскую школу № 1 имени Леона Поземского. Вскоре его призвали в армию, где он прошёл школу спецназа ВДВ — сочетание, которое во многом определило его последующий стиль руководства.

После армии — десять лет в обкоме партии, где он курировал культуру, затем секретарь Псковского горкома. В 1991 году, вместе со сломом всей советской системы, рухнула и его партийная карьера. Но именно тогда началась главная страница его жизни. Как вспоминал сам Валерий Фёдорович: «Лежу это я в 1991 году с пневмонией, а ко мне целая делегация пришла: Юрий Новохижин, Вадим Радун, Лариса Крамер… У них в театре обвалился потолок, всё плохо, не соглашусь ли я стать их директором. „Ребята, — говорю, — вы поосторожнее, я же сейчас в опале как бывший секретарь горкома. И потом, вы же знаете, я вас начну придушивать, потому что бардак не люблю“. Они: „А нам того и надо!“».

Так в ноябре 1991 года он стал директором Псковского театра драмы имени Пушкина — и в самые голодные девяностые годы сумел не просто сохранить театр, но вывести его на европейские фестивали, от Шотландии до Франции. «Не просто голодали. В голодные обмороки падали! Поэтому мы договаривались со спонсорами: кто два мешка макарон в театр подкинет, кто тортов пришлёт, а кто две фуры картошки во дворе высыпет», — вспоминал он позже. При его участии в Псковском кремле родился уличный театр «Карусель», получивший международную «Золотую пальму».

Но директорское кресло никогда не ограничивало его мысли. Валерий Федорович стал летописцем театральной сцены: «Псковские сезоны» (1999), двухтомники «На рубеже тысячелетий» (2002) и «Псков, Пушкина, 13. Театр в провинции: вчера, сегодня, завтра» (2006), а также «Дни и ночи „Карусели“» (2015, 2 тома). Его перу принадлежат более сотни статей о русской словесности.

Он преподавал в университете, а с 2011 по 2018 год возглавлял Общественную палату Псковской области. Стиль руководства у него был жёсткий — сам он признавался: «За мои 18 лет никто из них ни одной жалобы никуда не написал…» Но именно эта твёрдость, судя по всему, и спасла театр в самые трудные годы.

Валерий Фёдорович был удостоен звания «Заслуженный работник культуры РФ», медалей ордена «За заслуги перед Отечеством» и звания Почётного гражданина Пскова. Умер он 11 декабря 2024 года после тяжёлой болезни — оставив после себя театр, который выжил благодаря его несгибаемости, и книги, в которых он честно рассказал, как это было.

Александр Камянчук «Журавли над Великой».

Исаев Игорь Олегович

Вектор судьбы Игоря Олеговича Исаева определило время: появившись на свет 13 декабря 1973 года в Пскове, он стал ярким поэтическим голосом того самого потерянного поколения, чья молодость пришлась на девяностые годы. Названия его первых книг, таких как «Время кризиса, или Люди на подоконниках» и «Поколение пустоты», звучали как точные диагнозы собственной жизни.

Как вспоминает псковский прозаик Владимир Клевцов, литературная судьба Игоря складывалась успешно с самого начала. После студенческих кружков и литобъединения «Март» о нём сразу заговорили как о поэте, зрелом не по годам. Внешне он запоминался крупной, почти царственной осанкой и неторопливым, важным шагом. Куда бы он ни спешил, он всегда шёл с высоко поднятой головой.

Окончив филфак Псковского педагогического института, Исаев уехал работать в сельскую школу. Более семи лет он преподавал русский язык и литературу в деревне Печки Печорского района. Жить приходилось в условиях глухой провинциальной бедности 1990‑х годов. По воспоминаниям Клевцова, однажды Игорь признался, что почти час шёл до библиотеки пешком по жаре, так как у него не было денег на автобус. Но от предложенной коллегой мелочи гордо отказался, заметив: «Это ерунда. Всё равно сегодня надо будет где-то денег искать, хотя бы на сигареты».

Свои стихи и статьи он подписывал с твёрдым знаком на конце — Игорь Исаевъ, и искренне огорчался, если редакторы убирали эту букву. Для него она оставалась живой связью с классической русской словесностью. В 2001 году он стал членом Союза писателей России, оказавшись на тот момент самым молодым в псковском отделении.

Он обладал редким даром чтеца. Владимир Клевцов вспоминал его выступление перед школьниками, где поэт декламировал стихи у доски: «Рубяще поднимал голос, а потом понижал до шёпота, и по звуку это напоминало то камнепад, то шелест трав». Любимым автором Исаева был Маяковский — привлекал его не столько поэтический стиль футуризма, сколько сама манера держать себя перед аудиторией, свободно и открыто.

При всей внешней уверенности Игорь Олегович оставался человеком гордым и замкнутым. Он никогда не просил о помощи — даже когда после 2003 года в его творчестве наступило долгое затишье. Став редактором альманаха «Скобари», Исаев был предельно строг к чужим текстам — эта же бескомпромиссность проявлялась и в его творчестве: он писал блестящие, острые эпиграммы на псковских коллег. Последние годы жизни — с 2014-го — он посвятил преподаванию в Детской школе искусств в селе Серёдка, где с удивительной бережностью относился к своим юным ученикам.

Библиография Исаева включает четыре поэтических сборника: «Время кризиса, или Люди на подоконниках» (1997), «Поколение пустоты» (1999), «Глоток Солнца» (2003) и «Ветка и ветер» (2018). При этом он был не только лириком, но и автором малой прозы. Его философские, пронизанные мягкой иронией рассказы «Чирик чудесный» и «Спаси до понедельника» показали глубокое понимание человеческой природы и людских слабостей.

После смерти родителей жизнь Исаева складывалась тяжело. Ему пришлось переехать в коммунальную квартиру на улице Стахановской — в двухэтажное здание, которое в Пскове называли «цыганским». Клевцов признавался: «Когда я увидел, где Игорь живёт, это представление о его одиночестве и неприкаянности невольно только усилилось».

Последний раз они виделись в феврале 2020 года, в сырой день с мокрым снегом. Клевцов ждал автобус на остановке, а Исаев проходил мимо — шёл торопливо, прихрамывая, держался скованно, наклонившись вперёд. Был без шапки, в волосах таял снег, несколько пуговиц куртки не застёгнуты. «Болею, — сообщил он. — Болит нога, спина, двигаюсь через силу».

В своих стихах он часто размышлял об одиночестве и уязвимости человека искусства. Но его лирика никогда не была беспросветной. Он умел с улыбкой смотреть даже на тяжёлые будни, что нашло отражение в горько-ироничном стихотворном автопортрете:

Цветёт заря невдалеке,
Под звёздами-репьями.
Живёт поэт на чердаке
И дружит с воробьями...

Бытовая неустроенность провинциальной жизни и внутреннее одиночество требовали от него слишком много сил. Будучи одним из организаторов поэтического фестиваля «Словенское поле» во Пскове и Изборске, Исаев до конца отдал себя этому литературному событию. Организм, измотанный годами одиночества и бедности, не выдержал нагрузок. Поэта экстренно доставили в реанимацию Псковской областной клинической больницы. Спасти его не удалось — после перенесённого инсульта 20 сентября 2020 года он ушёл из жизни. Похоронен Игорь Исаев в Пскове, на старинном Мироносицком кладбище, оставив после себя книги, в которых беда и одиночество не убили лёгкости и самоиронии.

Александр Камянчук «Журавли над Великой».

Иванов Михаил Федорович

Михаил Фёдорович Иванов. Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов Государственного бюджетного учреждения культуры «Псковская областная универсальная научная библиотека имени Валентина Яковлевича Курбатова».

В послевоенной отечественной мемуаристике Псковской земли Михаил Фёдорович Иванов остался одним из самых последовательных и честных голосов «окопной правды». Псковский краевед Олег Калкин отмечал: «Создаётся впечатление, будто автор и не вспоминает даже, а как бы переживает всё заново, не поправляя событий, не приукрашивая их, ничего не утаивая…» Бывший командир сорок шестой Лужской стрелковой дивизии генерал-лейтенант С. Н. Борщёв отзывался о своём бойце как о человеке исключительной душевной чистоты и великодушном воине.

Михаил Фёдорович родился 9 января 1924 года в деревне Жуковичи Молодейской волости (ныне Стругокрасненский район Псковской области) в многодетной крестьянской семье: детей было двенадцать, до зрелых лет дожили девять. Отец, Фёдор Андреевич, ушёл на Первую мировую в 1915 году и за мужество в рядах лейб-гвардии Литовского полка получил Георгиевский крест IV степени. В советское время награду в доме не афишировали, а в годы Великой Отечественной, когда Жуковичи дотла сожгли гитлеровцы, крест затерялся на пепелище. По семейному преданию, отец участвовал в петроградских событиях 1917 года и стоял со знаменем во время выступлений Ленина. От родителей, Фёдора Андреевича и Марии Яковлевны, дети унаследовали страсть к чтению и привычку вести подробные дневники.

Старший брат Александр был примером для всей семьи: лучший ученик школы, в 1942 году окончил Ленинградский электротехникум связи. Служил начальником связи артиллерийского дивизиона в конно-механизированной группе генерала Иссы Плиева, был награждён орденом Красной Звезды и погиб в Венгрии, в округе Ноград. Когда Михаил получил похоронку, он потерял сознание от горя, и товарищи привели его в чувство уже на санитарной подводе. Эта утрата определила его отношение к исторической памяти: всю жизнь он разыскивал следы пропавших без вести земляков.

Окончив с похвальной грамотой восемь классов Молодейской школы, Михаил поступил в Новгородский автодорожный техникум, но последний экзамен первого курса сдавал под бомбёжками. Домой в Жуковичи он вернулся пешком и оказался на оккупированной территории. Семья помогала партизанам и бойцам, выходившим из окружения: Олег Фёдорович (впоследствии кандидат философских наук) и Василий Фёдорович (будущий партсекретарь «Псковгражданпроекта») нашли в лесу измождённого советского солдата и подкармливали его, а Валентина Фёдоровна, будущий народный судья Пскова, стирала вещи подпольщикам и помогала связным.

Взрослая жизнь Михаила началась с тяжёлого выбора. Во время облавы немцы хотели увезти в Германию его мать. Он пришёл на станцию Молоди, где формировали эшелон, и предложил обмен: себя на мать. Марию Яковлевну отпустили, а юношу угнали на принудительные работы: сначала на прифронтовую дорогу к Старой Руссе, потом на оборонительную линию «Пантера» под Псковом. Поначалу он работал усердно, наивно думая, что дороги останутся родному краю, и земляки упрекали его в батрачестве на врага. Перелом наступил, когда немецкий надсмотрщик жестоко избил его за соскочившее с оси колесо телеги.

Зимой 1944 года Иванов бежал с двумя старшими товарищами, один из которых был партизанским связным. Беглецы выбрались через люк для чистки навоза, лесами дошли до Ваулиных гор и у деревни Дуловая Гора вышли к своим. Вскоре юноше пришлось прятаться от новой облавы в лесу у Городца, и там, лёжа под еловыми ветками, он решил уйти к партизанам. Отец напутствовал сына: «Война — это очень тяжёлый труд, надо быть на ней строгим и серьёзным». На явке у лесника Митюхи командир расспрашивал новобранцев о недостатках здоровья. Когда один из парней признался, что заикается, ему ответили, что с немцами разговаривать не придётся. Михаил, страдавший глухотой, промолчал, чтобы его не отсеяли. Так он стал бойцом 5‑го отряда 10‑й Ленинградской партизанской бригады, а после освобождения Гатчины был зачислен в армейский резервный полк.

Затем Иванова направили в 46‑ю Лужскую стрелковую дивизию, где он служил связным командира роты и каптенармусом. Дивизия освобождала Лугу, Струги Красные и Плюссу. В составе 2‑й Ударной армии он прошёл путь от Ленинграда через Эстонию (штурм обороны севернее Тарту, освобождение Пярну) до Польши. В рядах 314-го стрелкового полка форсировал Нарев и Вислу, участвовал в штурме Данцига. Войну закончил 8 мая 1945 года на острове Рюген.

За мужество он получил три медали «За отвагу», орден Славы III степени, а к 40-летию Победы — орден Отечественной войны II степени. Об ордене Славы вспоминал с улыбкой, называя его результатом молодости и бесшабашности: пятеро бойцов в охранении, без разведки, с криком бросились на высотку, где сидела полурота немцев, и от неожиданности обратили противника в бегство. После боёв и выздоровления от тифа Иванов служил в Управлении военных комендатур Советской военной администрации в Германии.

Демобилизовавшись в 1946 году, он увидел на родине тяжёлую картину разрухи. Работая инспектором Сельхозбанка и проверяя целевое использование строительных кредитов, он заходил в избы и видел опухших от голода земляков. Контраст с жизнью немцев в побеждённой Германии вызывал у него глубокое возмущение, но не ожесточил: разруху он решил побеждать знаниями и трудом. Не бросая службы, он окончил вечернюю школу с серебряной медалью, а затем физико-математический факультет Псковского педагогического института. Много лет он преподавал физику и математику в Молодейской школе, а с 1966 года, после переезда в Псков, — в Псковском сельскохозяйственном техникуме.

С точным математическим умом и журналистской дотошностью Иванов всю жизнь занимался публицистикой: сотрудничал с районной и областной прессой, писал о войне, о партизанах, был принят в Союз журналистов СССР. В профессиональную литературу его ввёл председатель писательской организации Александр Бологов, помогавший редактировать рукописи. До поздних лет Иванов переписывался с немецкими друзьями-антифашистами из Штральзунда, Анклама и Зассница. Он внёс заметный вклад в «Псковскую энциклопедию»: лично выверял биографические карточки участников войны и поднимал наградные листы в Центральном архиве Министерства обороны, если в датах находил противоречия.

Коллеги знали его как человека бескомпромиссного и прямого, не терпевшего фальши, а в быту — исключительно деликатного и скромного. Боевые награды он никогда не выставлял напоказ и считал три медали «За отвагу» лишь памятью о тяжёлом солдатском труде.

Главным литературным делом Иванова стали воспоминания. В 2004 году вышла его книга «На грани смертельного круга», к 2005 году выдержавшая три издания. Замысел автор объяснил во вступлении: «О псковичах поры военной я и хочу поведать Вам, читатель, не с высот командных пунктов, а с самого низа – с солдатского окопа… считаю, что Победу ковали главным образом те, кто в поту и крови десятки раз перерыл лопатой страну от севера до юга». В мемуарах детально воссоздан быт фронтовой жизни и сохранены имена десятков однополчан-псковичей.

Гражданским поступком стала книга «О ком звонят колокола», посвящённая реабилитации людей, несправедливо обвинённых в годы войны. Замысел родился на Городце: местная жительница Настя Исакова, жившая уединённо, рассказала ему о тёмной стороне партизанских будней, включая самосуды и гибель невинных. Иванов изучил закрытые архивные дела КГБ, показавшие злоупотребления некоторых послевоенных руководителей милиции и НКВД, приписывавших себе вымышленные подвиги и преследовавших невиновных лесников. Он признавался, что две ночи не спал после чтения этих документов, и решил выпустить книгу, чтобы защитить имена безвинно пострадавших земляков, остававшихся при советской власти изгоями. За этот труд в 2008 году он получил премию Администрации Псковской области в области литературы. Последней его работой стал изданный посмертно в 2010 году сборник очерков о псковских литераторах и коллегах «Мы эхо, мы память».

Михаил Фёдорович Иванов, член Союза писателей России и Союза журналистов России, скончался 25 апреля 2010 года в Пскове, немного не дожив до юбилея Победы. Он похоронен на Орлецовском кладбище Пскова (координаты: 57.777068, 28.324924).

В истории псковской культуры он навсегда остался человеком исключительного мужества, честным публицистом и хранителем подлинной народной памяти.

Александр Камянчук «Журавли над Великой».

Калкин Олег Андреевич

В истории региональной литературы есть исследователи, чей вклад выходит далеко за рамки художественной прозы. Их работа — это возвращение забытых имен и восстановление исторической справедливости. Олег Андреевич Калкин принадлежал именно к этой редкой породе интеллигентов. Он взял на себя сложнейший и долгое время неблагодарный труд: стал биографом участников псковского Белого движения, чьи имена десятилетиями вымарывались советской цензурой.

Путь будущего писателя к главным темам его жизни не был академическим — характер Калкина формировался в гуще рабочей среды. Олег родился 3 февраля 1943 года в Томске, куда его семья была эвакуирована вместе с Загорским оптико-механическим заводом. После войны Калкины жили в подмосковном Загорске, а в начале 1950‑х годов переехали на Донбасс, где отец восстанавливал предприятия тяжелой промышленности. Семья сменила несколько городов — Алчевск, Дебальцево, Горловку, пока не обосновалась в рабочем поселке Гольма Донецкой области.

Прежде чем заняться литературой, Олег успел познать тяжелый физический труд. Окончив школу в 1960 году, он работал каменщиком и штукатуром, а в 18 лет уехал на целину в Казахстан, где строить поселок Тургай. С 1962 по 1965 год последовала служба в ракетных войсках — в Прибалтике, на Псковщине и в Азербайджане. После демобилизации Калкин некоторое время трудился электромонтёром. Этот жесткий жизненный опыт сформировал в нем внутренний стержень и прямоту, которые позже проявились в его книгах.

Псков вошел в его судьбу в 1966 году, когда бывший ракетчик поступил на исторический факультет Псковского педагогического института имени С. М. Кирова. Стихи Олег пробовал писать еще в школе, в армии перешел на прозу, а его первый рассказ опубликовали в 1968 году в газете «Молодой ленинец». Окончив институт в 1970 году, Калкин получил направление в село Родовое Палкинского района, где работал директором восьмилетней школы. Однако в 1974 году вектор его жизни круто изменился: семья переехала в Эстонию.

Именно в Таллине, преподавая историю и работая редактором в издательстве «Тарека», Олег Андреевич сделал главное исследовательское открытие. Изучая пожелтевшие подшивки эмигрантской прессы 1920–1930‑х годов, он погрузился в трагедию русской эмиграции в Европе. Среди сотен тысяч сломанных судеб изгнанников обнаружилось огромное количество выходцев из Псковской губернии.

Гражданское мужество Калкина ярко проявилось в конце 1980‑х годов с началом перестроечных процессов в Прибалтике. Когда в Эстонии обострился национальный вопрос, он возглавил историко-культурное общество «Славия», пытаясь сохранить островки русской культуры. К 1994 году, когда стало ясно, что новые власти к диалогу не склонны, Калкин вернулся в Псков.

В родном городе начался самый плодотворный этап его биографии. Более десяти лет его голос звучал в радиоэфире региона. Работая редактором и корреспондентом , он создавал популярные краеведческие и общественные передачи: «Служим России», «По городам и весям», «День за днём», «Прогулки по Пскову». За эту работу он стал лауреатом Всероссийского конкурса «Моя малая Родина». С 1995 года Калкин состоял в Союзе писателей России, а в 1995–1997 годах возглавлял его Псковское региональное отделение.

Творчество Калкина было разноплановым. Его перу принадлежат тонкие, лирические книги прозы о природе «Первый день осени» (Таллин, 1985) и «О чём поёт ветер» (Псков, 2002). Но главным делом его жизни стала масштабная документальная работа «На мятежных рубежах России», вышедшая в 2003 году в издательстве «Псковское возрождение». Опираясь на фонды Государственного архива Псковской области, архива новейшей истории и рассекреченные материалы УФСБ по Псковской области (в поисках которых писателю преданно помогала супруга Елена Михайловна), Калкин первым в регионе заговорил о Белом движении без карикатурных советских штампов.

В его очерках воины Псковского Отдельного Добровольческого корпуса предстали без идеализации, но и без демонизации. Изучив архивные списки, Калкин доказал, что на две трети эти отряды состояли из простых местных крестьян, а не только из кадровых офицеров. Олег Андреевич задавал землякам тяжелый, но важный вопрос: почему общество находит ресурсы ухаживать за могилами иностранных солдат, но забывает поставить кресты на захоронениях соотечественников?

Благодаря его энергии в Пскове на базе областной научной библиотеки в 2003 и 2005 годах прошли первые международные научно-исторические конференции «Белое движение на Северо-Западе и судьбы его участников». Калкин обладал редким даром объединять за круглым столом людей полярных политических взглядов — перед его искренностью отступала любая идеологическая злоба.

Большой вехой для исследователя стало издание исторического журнала «Михайлов День». Как соредактор издания, Калкин взял на себя всю техническую сторону вопроса, целый год преодолевая административные преграды, и в июле 2006 года провел презентацию первого номера в псковской библиотеке имени И. И. Василёва.

Поздний период жизни Олега Андреевича оказался омрачен потрясениями. 25 мая 2006 года после тяжелой болезни умерла его жена и единомышленница Елена Михайловна. В сентябре того же года Калкин лишился любимой работы на радио — он вынужден был уйти, выразив протест против разрушительной политики нового руководства. Несмотря на подкошенный жизненный уклад, он старался держаться: перешел в «ПсковИнформбюро», строил планы по созданию документального фильма о Гражданской войне на Северо-Западе, собирал видеоматериалы.

Сердце Олега Андреевича Калкина остановилось внезапно, во второй половине дня 19 февраля 2007 года. Он умер на журналистском посту — с диктофоном в руке, записывая чествование ветерана-юбиляра. Писателю было 64 года.

Отпевали его 22 февраля в храме Святителя Николая Чудотворца в Любятово при огромном стечении людей, а гроб по традиции воинского братства был покрыт знаменем Крестного Марша. Супруги похоронены рядом на кладбище Орлецы‑3.

На поминальной трапезе псковский писатель Николай Горбачёв зачитал предложение руководителя Общества охраны памятников русской культуры в Эстонии Юрия Мальцева: продолжить дело исследователя и назвать следующую историческую конференцию «Калкинскими чтениями». С 2009 года они стали ежегодными. На этих встречах коллеги часто вспоминали символическое совпадение: одна из сослуживиц Калкина обнаружила, что его фамилия переводится с санскрита как «Белый всадник». Для всех, кто знал Олега Андреевича, это словосочетание стало точным определением его характера — белого по чистоте помыслов и стремительного по своей созидательной энергии.

7 июля 2017 года в Пскове на доме №11 по улице Гражданской, где исследователь провел последние годы, была открыта гранитная мемориальная доска. Олег Калкин остался в культуре края как мастер, сумевший своими книгами связать разорванную историческую память.

Александр Камянчук «Журавли над Великой».

Секретарев Алексей Николаевич

Павлов Валерий Федорович

Исаев Игорь Олегович

Иванов Михаил Федорович

Калкин Олег Андреевич

Свежие записи

Рубрики

Архивы

Метки