Метка: Заслуженный работник культуры РСФСР

Маляков Лев Иванович

Писатель Лев Иванович Маляков. Цифровая художественная реконструкция облика писателя выполнена на основе прижизненного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, композиция и реставрация — А. В. Камянчук.

Воен­ная про­за, поэ­зия и пуб­ли­ци­сти­ка Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва ухо­дят кор­ня­ми в пар­ти­зан­ские леса Псков­щи­ны и про­ду­ва­е­мые вет­ра­ми палу­бы тор­пед­ных кате­ров Крас­но­зна­мён­но­го Бал­тий­ско­го фло­та. Писа­тель, поэт, педа­гог и изда­тель, он соеди­нил в сво­ём твор­че­стве кре­стьян­скую осно­ва­тель­ность и суро­вый опыт чело­ве­ка, про­шед­ше­го сквозь изло­мы два­дца­то­го века.

Лев Маля­ков родил­ся 11 янва­ря 1927 года в деревне Калаш­ни­ко­во Гдов­ско­го рай­о­на. До вой­ны успел окон­чить семь клас­сов. Мир­ное взрос­ле­ние пре­рва­лось в 1941 году с нача­лом фашист­ской окку­па­ции края. Четыр­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток ушёл в лес к пар­ти­за­нам, став раз­вед­чи­ком 4‑го отря­да 2‑й Ленин­град­ской пар­ти­зан­ской бри­га­ды. В этот пери­од Лев пере­жил лич­ную тра­ге­дию: узнав об аре­сте отца, он тай­но про­брал­ся в окку­пи­ро­ван­ный Псков и успел у тюрем­ных ворот пой­мать его про­щаль­ный взгляд, преж­де чем кон­во­ир сбил маль­чи­ка с ног, а гру­зо­вик увёз отца на казнь. Эту боль поэт про­не­сёт через всю жизнь.

Не дожи­да­ясь офи­ци­аль­но­го при­зы­ва, в 1944 году Маля­ков доб­ро­воль­цем ушёл на флот. Окон­чив Крон­штадт­скую шко­лу свя­зи, он слу­жил ради­стом на тор­пед­ных кате­рах Бал­тий­ско­го фло­та. За уча­стие в осво­бож­де­нии При­бал­ти­ки был награж­дён орде­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны II сте­пе­ни, меда­ля­ми Нахи­мо­ва, «За отва­гу» и «За побе­ду над Гер­ма­ни­ей». Демо­би­ли­зо­вав­шись в 1950 году, он посту­пил на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та. Опа­са­ясь насме­шек город­ских одно­курс­ни­ков, сту­дент пер­вое вре­мя ста­рал­ся глу­шить в себе коло­рит­ный псков­ский говор, кото­рый впо­след­ствии будет так береж­но воз­рож­дать в соб­ствен­ном твор­че­стве.

Вер­нув­шись в Псков, Маля­ков рабо­тал в газе­тах «Псков­ская прав­да» и «Моло­дой лени­нец», зани­мал долж­ность руко­во­ди­те­ля сек­то­ра печа­ти в обко­ме КПСС, но номен­кла­тур­ной карье­ре пред­по­чёл судь­бу лите­ра­то­ра и дирек­то­ра Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат», кото­ро­му отдал дол­гие годы. За свою лите­ра­тур­ную и про­све­ти­тель­скую дея­тель­ность он был удо­сто­ен зва­ния Заслу­жен­но­го работ­ни­ка куль­ту­ры РСФСР. О том, как Лев Ива­но­вич руко­во­дил изда­тель­ством и опе­кал моло­дые кад­ры, поз­же вспо­ми­нал поэт Вале­рий Мухин, при­шед­ший к нему в каби­нет на пер­вом эта­же газет­ной типо­гра­фии:

«Маля­ков с опас­кой поко­сил­ся на пух­лую пап­ку, потом, как бы нехо­тя, рас­крыл её и наугад мол­ча про­чел несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний. Затем посмот­рел мне в лицо и спро­сил: — Сти­хи о люб­ви есть? — Очень мало. Я пока что избе­гаю этой темы. — И напрас­но. Учти­те, я могу ска­зать, поэт вы или нет, после того, как про­чту ваши сти­хи о люб­ви… Через две неде­ли я сно­ва при­шел. — У вас, без­услов­но, есть искра Божья, и писать сти­хи вам надо. Но мно­го­му надо научить­ся. Как вы пише­те сти­хи: по вдох­но­ве­нию или?.. — В основ­ном, по вдох­но­ве­нию… — Вот. При­учай­те себя к серьез­ной рабо­те. Не по вдох­но­ве­нию. Надо уметь заста­вить себя сесть и рабо­тать. Гля­дишь, и вдох­но­ве­ние при­дет. Как аппе­тит. Вот я сей­час пишу боль­шой роман, и если бы я не застав­лял сам себя уса­жи­вать­ся за стол и рабо­тать — ниче­го бы не было. Запом­ни­те мой совет. И я запом­нил. На всю жизнь».

Поэ­ти­че­ский дебют Маля­ко­ва состо­ял­ся в 1962 году с выхо­дом кни­ги «Про­сёл­ки ведут на боль­шак». Все­го им было созда­но десять поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков. Судь­ба его книг не все­гда была про­стой: вышед­ший в 1972 году пятый сбор­ник «Ива­ны Рос­сии» одно вре­мя нахо­дил­ся под запре­том к про­да­же. Ситу­а­цию спас поэт Миха­ил Дудин, кото­рый взял на себя сме­лость защи­тить авто­ра, дав сти­хам высо­кую пат­ри­о­ти­че­скую оцен­ку. К дру­го­му маля­ков­ско­му сбóр­ни­ку, «Сбе­ре­ги­те цве­ты поле­вые», пре­ди­сло­вие напи­сал ака­де­мик Дмит­рий Лиха­чёв, отме­тив­ший, что его стро­ки — «по-плот­ниц­ки, лад­но сби­тые, рус­ские и народ­ные. И одно­вре­мен­но очень весо­мые».

В послед­ние деся­ти­ле­тия жиз­ни Маля­ков обра­тил­ся к про­зе, создав рома­ны о судь­бе псков­ской дерев­ни «Дове­рие», «Люди доб­рые» и «Затяж­ная вес­на». Глав­ной вер­ши­ной его твор­че­ства стал роман «Стра­даль­цы», посвя­щён­ный жиз­ни Псков­щи­ны в усло­ви­ях фашист­ской окку­па­ции. В 1997 году за эту кни­гу писа­тель был удо­сто­ен зва­ния лау­ре­а­та област­ной Лите­ра­тур­ной пре­мии. При этом он все­гда оста­вал­ся чело­ве­ком поступ­ка: воз­глав­лял комис­сию по сохра­не­нию насле­дия архи­тек­то­ра Юрия Спе­галь­ско­го, а в 1990‑е годы создал и воз­гла­вил в Пско­ве сред­нюю шко­лу-лицей име­ни А. С. Пуш­ки­на.

Сов­мест­ные поезд­ки по горо­дам обла­сти — Пустош­ке, Опоч­ке, Ново­со­коль­ни­кам и Вели­ким Лукам — укреп­ля­ли его содру­же­ство с кол­ле­га­ми. Выступ­ле­ния Маля­ко­ва отли­ча­лись эмо­ци­о­наль­но­стью. Когда кто-то пожа­ло­вал­ся ему, что школь­ни­ки на встре­чах ведут себя шум­но, Лев Ива­но­вич лишь усмех­нул­ся: у него тако­го нико­гда не быва­ло. Он без­упреч­но вла­дел любой ауди­то­ри­ей, от малень­ко­го клас­са до боль­шой пло­ща­ди. Стат­ный, под­тя­ну­тый, все­гда с акку­рат­но при­чё­сан­ной гри­вой волос, он выхо­дил к людям не спе­ша. Сво­им вни­ма­тель­ным при­щу­рен­ным взгля­дом он буд­то гип­но­ти­зи­ро­вал про­стран­ство. Насту­па­ла пол­ная тиши­на, и Лев Маля­ков начи­нал читать сти­хи.

В день сво­е­го 75-лет­не­го юби­лея, 11 янва­ря 2002 года, писа­тель про­из­нёс: «Живу я тем, чем живёт весь наш мно­го­стра­даль­ный народ, болею теми же про­бле­ма­ми, каки­ми и он болен…» Спу­стя пять дней, 16 янва­ря 2002 года, его не ста­ло.

Память о войне нико­гда не отпус­ка­ла его. В одном из сво­их сти­хо­тво­ре­ний, наблю­дая за шум­ны­ми и без­за­бот­ны­ми немец­ки­ми тури­ста­ми на псков­ском вок­за­ле, поэт жёст­ко ска­зал: он отка­зы­ва­ет­ся кла­нять­ся гостям, пото­му что в его гла­зах до сих пор сто­ят кре­сты пики­ру­ю­щих «юнкер­сов» и тот самый вра­же­ский кон­во­ир, отправ­ля­ю­щий его отца на эша­фот. И всё же серд­це поэта было сво­бод­но от сле­пой нена­ви­сти:

Шумно и цветасто на вокзале —
Недругов не так у нас встречали.
Нашенское «милости прошу»
Ихнее «гут морген» заглушает.
Только я с поклоном не спешу, —
Что-то мне под ложечкой мешает.
Из Германии гостей
Экскурсовод
Провожал глазеть на стены-кручи.
А в моих глазах
Былого тучи
Подымались,
Застя небосвод.
Я стоял и в прошлое глядел:
Над Псковой молчали грозно башни,
Давний день,
Как будто день вчерашний,
Болью незабытою гудел.
«Юнкерсов» кресты опять в глазах,
Кажется, земля насквозь пробита
Бомбами.
Земля моя в слезах,
Кровью нашей русскою залита.
У стены не кто-нибудь —
Отец,
Мой отец под дулом автомата.
Без промашки
Бьет в упор свинец,
Смерть-свинец фашистского солдата…
Я ни в чем туристов не виню,
Их тогда и не было на свете.
За отцов не отвечают дети.
Но и память не предашь огню.

Реше­ни­ем Псков­ской город­ской Думы от 19 декаб­ря 2006 года сред­ней обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле № 24 горо­да Пско­ва было при­сво­е­но почёт­ное имя писа­те­ля Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Гейченко Семён Степанович

Писатель Семён Степанович Гейченко (1903–1993). Цифровая художественная реконструкция и колоризация облика писателя, пушкиниста и многолетнего директора заповедника «Михайловское» в домашней библиотеке (1970-е гг.). В руках автора — репродукция портрета А. С. Пушкина. Выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из научно-ведомственного фонда Пушкинского заповедника. Автор цифровой колоризации — А. В. Камянчук.

Жиз­нен­ный путь буду­ще­го хра­ни­те­ля после­во­ен­но­го Михай­лов­ско­го начал­ся 14 фев­ра­ля 1903 года в Ста­ром Петер­го­фе. Семья была при­ме­ча­тель­ной: отец, выхо­дец из запо­рож­ских каза­ков, слу­жил вах­мистром-наезд­ни­ком в лейб-гвар­дии Кон­но-гре­на­дер­ском пол­ку и объ­ез­жал лоша­дей для вели­ких кня­зей. Мать про­ис­хо­ди­ла из псков­ских кре­стьян — имен­но она зало­жи­ла в сыне связь с здеш­ни­ми места­ми. Дет­ство Семё­на про­шло сре­ди при­го­род­ных двор­цов и пар­ков, что во мно­гом и опре­де­ли­ло его даль­ней­шую судь­бу.

Осе­нью 1921 года он посту­пил на лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ное отде­ле­ние факуль­те­та обще­ствен­ных наук Пет­ро­град­ско­го уни­вер­си­те­та, кото­рое окон­чил в 1925‑м. Три­на­дцать лет Гей­чен­ко про­ра­бо­тал хра­ни­те­лем двор­цов-музеев Петер­го­фа, пре­вра­щая обыч­ные экс­кур­сии в захва­ты­ва­ю­щее зре­ли­ще. Поз­же зани­мал­ся экс­по­зи­ци­я­ми в Рус­ском музее и Пуш­кин­ском Доме.

В июне 1941 года жизнь учё­но­го рез­ко изме­ни­лась. Рабо­тая стар­шим науч­ным сотруд­ни­ком Пуш­кин­ско­го Дома, Гей­чен­ко был аре­сто­ван по доно­су за анти­со­вет­скую про­па­ган­ду и осуж­дён по 58‑й ста­тье (пункт 10). Пово­дом послу­жи­ла неосто­рож­ная фра­за о том, что совет­ская нау­ка отго­ро­же­на от миро­вой куль­ту­ры «китай­ской сте­ной». Его отпра­ви­ли в лаге­ря на Север­ный Урал, но уже в июне 1943 года досроч­но осво­бо­ди­ли и напра­ви­ли на фронт. Рядо­вой Гей­чен­ко вое­вал мино­мёт­чи­ком на Вол­хов­ском фрон­те, а в мину­ты зати­шья читал бой­цам лек­ции по исто­рии, за что полу­чил про­зви­ще «Ака­де­мик». В фев­ра­ле 1944 года в оже­сто­чён­ных боях под Нов­го­ро­дом он полу­чил тяжё­лые ране­ния. Пуля про­шла насквозь через ногу, а раз­дроб­лен­ную левую руку фрон­то­вым хирур­гам при­шлось ампу­ти­ро­вать. Пуля, застряв­шая в ноге, оста­лась с ним на всю жизнь.

Вес­ной 1945 года Ака­де­мия наук пред­ло­жи­ла демо­би­ли­зо­ван­но­му фрон­то­ви­ку воз­гла­вить раз­ру­шен­ный фаши­ста­ми Пуш­кин­ский запо­вед­ник. Зада­ние каза­лось невы­пол­ни­мым: обго­рев­шая зем­ля, блин­да­жи и мин­ные поля. Но когда Гей­чен­ко уви­дел на раз­ми­ни­ро­ван­ном участ­ке фанер­ную таб­лич­ку «Здрав­ствуй, Пуш­кин!», он решил остать­ся. Уже в 1947 году при­нял посе­ти­те­лей Домик няни, в 1949‑м из руин вос­стал Дом-музей поэта, затем откры­лись Три­гор­ское, Пет­ров­ское и мель­ни­ца в Буг­ро­во. Опыт это­го вос­ста­нов­ле­ния Гей­чен­ко пере­нёс на стра­ни­цы сво­их книг («Пуш­ки­но­го­рье», «У Луко­мо­рья», «Пуш­кин в Михай­лов­ском»), дока­зав, что он не про­сто адми­ни­стра­тор, но и само­быт­ный лите­ра­тор, спо­соб­ный вер­нуть этим местам живое дыха­ние пуш­кин­ской эпо­хи.

С вес­ны 1945 года Гей­чен­ко бес­смен­но руко­во­дил запо­вед­ни­ком — сна­ча­ла в долж­но­сти дирек­то­ра, а в послед­ние годы жиз­ни — почёт­но­го глав­но­го хра­ни­те­ля. За свой труд он полу­чил зва­ние Героя Соци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да и стал лау­ре­а­том Госу­дар­ствен­ной пре­мии. Его пре­ем­ни­ком на посту дирек­то­ра стал Геор­гий Васи­ле­вич.

За хре­сто­ма­тий­ным фаса­дом скры­ва­лась слож­ная, воле­вая лич­ность. Семён Сте­па­но­вич не был ото­рван­ным от реаль­но­сти меч­та­те­лем — он оста­вал­ся праг­ма­тич­ным и рев­ност­ным хозя­и­ном Михай­лов­ско­го, кото­рый любой ценой защи­щал свою тер­ри­то­рию. За деся­ти­ле­тия он выстро­ил в запо­вед­ни­ке пат­ри­ар­халь­ную систе­му. Гей­чен­ко нёс за всё абсо­лют­ную ответ­ствен­ность и вни­кал в каж­дую деталь — от кад­ро­вых реше­ний до оттен­ка штор в залах, не тер­пя воз­ра­же­ний. Сво­их сотруд­ни­ков он по-оте­че­ски назы­вал «дети мои», ожи­дая от них такой же фана­тич­ной само­от­да­чи, какой обла­дал сам. Те, кто не раз­де­лял его жёст­ких пра­вил слу­же­ния, в Пуш­кин­ских Горах дол­го не задер­жи­ва­лись.

Стре­мясь ожи­вить усадь­бу для мас­со­во­го посе­ти­те­ля, Гей­чен­ко порой созна­тель­но выби­рал путь эмо­ци­о­наль­но­го погру­же­ния, а не сухой хро­ни­ки. Пред­ста­ви­те­ли ака­де­ми­че­ской нау­ки — напри­мер, лите­ра­ту­ро­вед Вла­ди­мир Лак­шин — упре­ка­ли дирек­то­ра в избы­точ­ной теат­ра­ли­за­ции и нехват­ке музей­ной под­лин­но­сти. Одна­ко для само­го Семё­на Сте­па­но­ви­ча глав­ным оста­ва­лось вос­кре­ше­ние духа места: он орга­нич­но впле­тал в экс­кур­сии эле­мен­ты народ­ных пре­да­ний и легенд. Гей­чен­ко мог пожерт­во­вать стро­гой дета­лью ради спа­се­ния целост­но­го обра­за. При­ме­ром тако­го балан­си­ро­ва­ния меж­ду нау­кой и мифо­твор­че­ством ста­ли рестав­ра­ци­он­ные рабо­ты у моги­лы поэта в Свя­то­гор­ском мона­сты­ре в 1953 году. Во вре­мя вскры­тия скле­па иссле­до­ва­те­ли столк­ну­лись с неожи­дан­ны­ми наход­ка­ми, и хотя дирек­тор оста­вил об этом подроб­ные запис­ки, отдель­ные дета­ли тех дней всё ещё ждут архив­ных уточ­не­ний.

Про­шед­ший через лаге­ря Гей­чен­ко на соб­ствен­ном опы­те усво­ил пра­ви­ла выжи­ва­ния в совет­ской систе­ме. Что­бы обес­пе­чи­вать бес­пе­ре­бой­ное финан­си­ро­ва­ние запо­вед­ни­ка, ему при­хо­ди­лось быть вир­ту­оз­ным дипло­ма­том. Он демон­стри­ро­вал лояль­ность госу­дар­ству, при­ни­мал выс­ших пар­тий­ных руко­во­ди­те­лей и мастер­ски впи­сы­вал имя Пуш­ки­на в нуж­ный идео­ло­ги­че­ский кон­текст. Кол­ле­ги порой вини­ли его в кон­фор­миз­ме, но для дирек­то­ра ком­про­мис­сы с вла­стью были един­ствен­ным спо­со­бом убе­речь своё дети­ще и, как заме­тил поэт Миха­ил Дудин, суметь «из пеп­ла сде­лать мир живой».

Эти слож­ные чер­ты харак­те­ра не ума­ля­ют его подви­га. Напро­тив, они пока­зы­ва­ют живо­го, страст­но­го чело­ве­ка, кото­рый под­чи­нил чинов­ни­ков и соб­ствен­ное окру­же­ние идее вос­со­зда­ния пуш­кин­ско­го мира. Попут­но дирек­тор обес­пе­чил себе двой­ное бес­смер­тие: как созда­тель после­во­ен­но­го Михай­лов­ско­го и как мону­мен­таль­ный герой довла­тов­ской про­зы. В пове­сти «Запо­вед­ник» Сер­гей Довла­тов под­верг иро­нич­но­му пере­осмыс­ле­нию офи­ци­аль­ный культ поэта на фоне абсурд­ной дей­стви­тель­но­сти, пре­вра­тив музей в мета­фо­ру все­го совет­ско­го обще­ства. Враж­до­вав­шие при жиз­ни, в исто­рии рус­ской лите­ра­ту­ры они оста­лись нераз­рыв­ны.

Семён Сте­па­но­вич Гей­чен­ко умер 2 авгу­ста 1993 года. Соглас­но заве­ща­нию, его похо­ро­ни­ли на горо­ди­ще Воро­нич — рядом с Михай­лов­ским. Память о нём оста­лась в назва­ни­ях псков­ских улиц, мемо­ри­аль­ных дос­ках и в напи­сан­ных им кни­гах, где он сфор­му­ли­ро­вал глав­ный наказ для каж­до­го, кто при­ез­жа­ет на эту зем­лю: «Все это видел Пуш­кин. Посмот­ри­те и вы. Ста­не­те луч­ше».

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».