Метка: Лениздат (Страница 1 из 2)

Осокин Павел Григорьевич

Писатель Осокин Павел Григорьевич

Жур­на­лист, редак­тор и про­за­ик Павел Гри­го­рье­вич Осо­кин дока­зал, что для глу­бо­ко­го лите­ра­тур­но­го талан­та не суще­ству­ет непре­одо­ли­мых пре­град. Встре­тив­шись лицом к лицу с тяже­лей­шим испы­та­ни­ем — пол­ной сле­по­той, — он про­явил неве­ро­ят­ную силу духа и про­дол­жил созда­вать кни­ги, рабо­тая на ощупь.

Павел родил­ся 11 янва­ря 1939 года в деревне Шипу­ли­но Юрье­вец­ко­го рай­о­на Ива­нов­ской обла­сти в кре­стьян­ской семье. С ран­них лет познав цену тяже­ло­му тру­ду на зем­ле, он сохра­нил глу­бо­кое ува­же­ние к сель­ским тру­же­ни­кам. В 1956 году окон­чил Шилек­шин­скую сред­нюю шко­лу, после чего посту­пил на фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Горь­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Н. И. Лоба­чев­ско­го. В сту­ден­че­ские годы участ­во­вал в осво­е­нии цели­ны, а темой диплом­ной рабо­ты выбрал после­во­ен­ную про­зу о деревне, что опре­де­ли­ло направ­лен­ность его даль­ней­ше­го твор­че­ства.

После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та в 1961 году Осо­кин по рас­пре­де­ле­нию при­е­хал на Псков­скую зем­лю. Его жур­на­лист­ский путь начи­нал­ся в рай­он­ных газе­тах: он рабо­тал в отде­ле писем газе­ты «Вер­ный путь» Ашев­ско­го рай­о­на, затем был заме­сти­те­лем редак­то­ра «Ком­му­ни­сти­че­ско­го тру­да» в Пор­хо­ве. Его ост­рые репор­та­жи обра­ти­ли на себя вни­ма­ние в област­ном цен­тре, и в 1970 году трид­ца­ти­лет­не­го жур­на­ли­ста назна­чи­ли глав­ным редак­то­ром област­ной моло­деж­ной газе­ты «Моло­дой лени­нец».

Осо­кин посто­ян­но стре­мил­ся к про­фес­си­о­наль­но­му росту. Окон­чив Выс­шую пар­тий­ную шко­лу при ЦК КПСС в Москве, он воз­гла­вил один из веду­щих отде­лов «Псков­ской прав­ды». С 1977 по 1987 год на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тия он рабо­тал стар­шим редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат». На этой долж­но­сти он фак­ти­че­ски опре­де­лял изда­тель­скую поли­ти­ку края. Кол­ле­ги вспо­ми­на­ли его как редак­то­ра огром­ной эру­ди­ции и так­та: Осо­кин обла­дал даром раз­гля­деть в сырой руко­пи­си зер­но талан­та и береж­но очи­щал чужой текст, нико­гда не ломая инди­ви­ду­аль­ный стиль авто­ра.

Парал­лель­но с редак­тор­ской дея­тель­но­стью Осо­кин рабо­тал над соб­ствен­ны­ми кни­га­ми. В 1980‑е годы вышли его исто­ри­ко-кра­е­вед­че­ские очер­ки «Гдов» и «Псков­щи­на пар­ти­зан­ская», выдер­жав­шие несколь­ко пере­из­да­ний. Его рас­ска­зы регу­ляр­но пуб­ли­ко­ва­лись в псков­ских аль­ма­на­хах «Ско­ба­ри», «Устье» и «Аист на кры­ше».

В зре­лые годы в жизнь писа­те­ля вме­ша­лась тяже­лая болезнь, при­вед­шая к пол­ной поте­ре зре­ния. Ока­зав­шись в абсо­лют­ной тем­но­те, Осо­кин кате­го­ри­че­ски запре­щал жалеть себя и отка­зал­ся остав­лять твор­че­ство. Он оста­вал­ся в кур­се всех лите­ра­тур­ных собы­тий — супру­га вслух чита­ла ему газе­ты и новые руко­пи­си дру­зей, а их дом стал неофи­ци­аль­ным клу­бом для псков­ских лите­ра­то­ров. Для рабо­ты писа­тель изоб­рёл спе­ци­аль­ный кар­тон­ный тра­фа­рет, в кото­рый нао­щупь вкла­ды­вал листы бума­ги, и про­дол­жал писать всле­пую. Его глав­ной опо­рой ста­ла супру­га Вале­рия Пав­лов­на Ворон­цо­ва. Каж­дый вечер она совер­ша­ла тихий подвиг: раз­би­ра­ла наез­жа­ю­щие друг на дру­га пры­га­ю­щие строч­ки, акку­рат­но пере­пи­сы­вая их набе­ло.
В соав­тор­стве муже­ства и люб­ви незря­чий писа­тель создал свои позд­ние про­за­и­че­ские про­из­ве­де­ния, ито­гом кото­рых ста­ла кни­га «Знай наших». Осо­кин обла­дал пре­крас­ной памя­тью и береж­но вос­со­здал на стра­ни­цах кни­ги десят­ки порт­ре­тов про­стых людей — ком­бай­не­ров, учи­те­лей, вете­ра­нов и дере­вен­ских чуда­ков, с кото­ры­ми встре­чал­ся в коман­ди­ров­ках. Труд авто­ра потряс кол­лег: в 2001 году за эту кни­гу Павел Гри­го­рье­вич был удо­сто­ен пре­мии Адми­ни­стра­ции Псков­ской обла­сти в обла­сти лите­ра­ту­ры. В нача­ле 2002 года испол­ни­лось его дав­нее жела­ние — Осо­ки­на офи­ци­аль­но при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии.

Пав­ла Гри­го­рье­ви­ча Осо­ки­на не ста­ло 12 мая 2002 года, спу­стя все­го несколь­ко меся­цев после полу­че­ния член­ско­го биле­та Сою­за писа­те­лей. Он остал­ся в исто­рии псков­ской лите­ра­ту­ры при­ме­ром стой­ко­сти и абсо­лют­ной вер­но­сти сво­е­му при­зва­нию.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Панченко Ирена Язеповна

Ирена Язеповна Панченко с авторским изданием своего поэтического сборника «Осень тоже красива» в интерьере библиотеки. Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов «Централизованной библиотечной системы» города Пскова. Образ воссоздан в стилистике классической интерьерной фотографии начала XXI века с детальным воспроизведением оригинального библиографического оформления книги автора. Компьютерная обработка, дизайн, проработка элементов обложки и пространственная композиция — А. В. Камянчук.

Ире­на Язе­пов­на Пан­чен­ко при­над­ле­жа­ла к чис­лу тех руко­во­ди­те­лей, о кото­рых гово­рят: с ней было труд­но, но без неё было бы хуже. «Ката­ли­за­тор идей, руко­во­ди­тель, бух­гал­тер, редак­тор, соста­ви­тель, мене­джер», — вспо­ми­нал о ней сорат­ник, поэт Вале­рий Мухин.

Исто­ки этой яркой судь­бы вос­хо­дят к лат­вий­ско­му горо­ду Кра­сла­ва, где 6 нояб­ря 1938 года в семье Язе­па и Яни­ны Цауне появи­лась на свет буду­щая писа­тель­ни­ца и обще­ствен­ный дея­тель. В 1949 году, когда девоч­ке было один­на­дцать лет, её близ­ких репрес­си­ро­ва­ли и высла­ли в Омскую область. Сибирь не оже­сто­чи­ла её. Напро­тив, эти суро­вые годы выко­ва­ли в ней сталь­ную внут­рен­нюю проч­ность и уме­ние нахо­дить свет в самых бес­про­свет­ных обсто­я­тель­ствах. Окон­чив шко­лу и Омское педа­го­ги­че­ское учи­ли­ще, после реа­би­ли­та­ции в 1957 году она вер­ну­лась в При­бал­ти­ку.

Боль­ше деся­ти лет она рабо­та­ла с детьми — стар­шей пио­нер­во­жа­той, дирек­то­ром Дома пио­не­ров, заоч­но полу­чая фило­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние в Вели­ко­лук­ском педа­го­ги­че­ском инсти­ту­те. В 1968 году пере­еха­ла в Псков — навсе­гда.

Здесь она успе­ла побы­вать жур­на­ли­стом «Псков­ской прав­ды», млад­шим редак­то­ром «Лен­из­да­та», зав­ли­том Псков­ско­го теат­ра дра­мы. Имен­но как дра­ма­тур­га её при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии в 1992 году.

Руко­во­ди­те­лем она была тре­бо­ва­тель­ным, ино­гда жёст­ким — не тер­пе­ла само­де­я­тель­но­сти, мог­ла вос­при­нять кри­ти­ку сво­е­го твор­че­ства как лич­ное оскорб­ле­ние, дели­ла людей на «сво­их» и «чужих». Если чужая твор­че­ская идея не укла­ды­ва­лась в её лич­ные пред­став­ле­ния о куль­ту­ре, про­ект бло­ки­ро­вал­ся. Не менее авто­ри­тар­но она под­хо­ди­ла и к редак­тор­ской рабо­те: пуб­ли­куя и про­да­вая кра­е­вед­че­ские кален­да­ри со сти­ха­ми и живо­пи­сью, Ире­на Язе­пов­на мог­ла без раз­ре­ше­ния авто­ров заме­нить сло­во или убрать целую стро­ку, что вызы­ва­ло глу­хие, но бес­силь­ные оби­ды поэтов. Когда в кон­це 1990‑х годов внут­ри Псков­ско­го Сою­за писа­те­лей про­изо­шёл рас­кол, Пан­чен­ко была одним из его ини­ци­а­то­ров, а затем — почти десять лет бес­смен­ным руко­во­ди­те­лем ново­го «Объ­еди­не­ния псков­ских писа­те­лей». Гер­бо­вую печать орга­ни­за­ции она в какой-то момент попро­сту забра­ла и удер­жи­ва­ла, а быв­шие сорат­ни­ки обви­ня­ли её в «рей­дер­ском захва­те». Сама она об этом пери­о­де вспо­ми­на­ла ску­по, назвав его в мему­ар­ном очер­ке «Кудес­ни­ки Сло­ва» вре­ме­нем, «когда орга­ни­за­ция пере­жи­ва­ла не луч­шие вре­ме­на».

Но за этой волей и жёст­ко­стью сто­ял огром­ный труд. Пан­чен­ко была отме­че­на зва­ни­я­ми Заслу­жен­но­го работ­ни­ка куль­ту­ры РФ и Почёт­но­го работ­ни­ка обще­го обра­зо­ва­ния, меда­лью «За заслу­ги перед Пско­вом» (2013), меда­лью Свя­той кня­ги­ни Оль­ги к 1100-летию горо­да, а в 2018 году полу­чи­ла выс­шую награ­ду Сою­за писа­те­лей — медаль име­ни Шук­ши­на.
Послед­ней её обще­ствен­ной вах­той ста­ла «Лите­ра­тур­ная гости­ная» 28 фев­ра­ля 2025 года. На сле­ду­ю­щий день она ещё пыта­лась дозво­нить­ся дру­гу, но зво­нок остал­ся без отве­та — а через несколь­ко дней встре­во­жен­ные кол­ле­ги обна­ру­жи­ли, что её не ста­ло: ото­рвав­ший­ся тромб обо­рвал жизнь на 87‑м году.

Всю жизнь Ире­на Язе­пов­на сле­до­ва­ла соб­ствен­но­му пра­ви­лу, кото­рое не раз повто­ря­ла дру­зьям: «Надо всё успе­вать!» И она дей­стви­тель­но успе­ва­ла — оста­ва­ясь, при всей слож­но­сти харак­те­ра, глав­ным цен­тром при­тя­же­ния псков­ской писа­тель­ской сре­ды не одно деся­ти­ле­тие. Латыш­ка по рож­де­нию, она без­ого­во­роч­но при­рос­ла к рус­ским рубе­жам, что сама выра­зи­ла в сти­хах:

А Пскову предназначена судьба
Быть воином, дозорным быть извечно,
Не раз бывал он шрамами отмечен,
Но закалила дух его борьба.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Бологов Александр Александрович

Александр Александрович Бологов с авторским изданием своей повести «Если звёзды зажигают…» в интерьере библиотеки. Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов «Централизованной библиотечной системы» города Пскова. Образ воссоздан в стилистике классической интерьерной фотографии начала XXI века с детальным воспроизведением оригинального библиографического оформления и графических элементов обложки книги автора, изображающей корабль в ночном море под звездным небом. Компьютерная обработка, дизайн, проработка элементов обложки и пространственная композиция — А. В. Камянчук.

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Боло­гов при­шёл в лите­ра­ту­ру с моря — в бук­валь­ном смыс­ле. Жиз­нен­ный путь буду­ще­го писа­те­ля начал­ся 7 сен­тяб­ря 1932 года в Орле в семье желез­но­до­рож­ни­ков, а в девять лет маль­чи­ку при­шлось пере­жить окку­па­цию. Этот горь­кий дет­ский опыт спу­стя деся­ти­ле­тия ото­звал­ся в его воен­ной про­зе, в част­но­сти в прон­зи­тель­ном сбор­ни­ке «Вальс побед­но­го дня».

Мор­ская судь­ба Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча опре­де­ли­лась рано: с 1946 по 1949 год он учил­ся в шко­ле юнг Бал­тий­ско­го фло­та в Риге, а затем окон­чил судо­ме­ха­ни­че­ское отде­ле­ние Ломо­но­сов­ско­го море­ход­но­го учи­ли­ща. Годы рабо­ты мото­ри­стом и меха­ни­ком на судах вспо­мо­га­тель­но­го фло­та на Севе­ре дали буду­ще­му авто­ру то, чему не научат ни в одном лите­ра­тур­ном инсти­ту­те. Там, в суро­вых север­ных морях, он твёр­до усво­ил, что цена чело­ве­че­ско­го сло­ва и това­ри­ще­ской надёж­но­сти изме­ря­ет­ся выжи­ва­ни­ем все­го эки­па­жа.

В 1963 году быв­ший моряк осел в Пско­ве — учи­те­лем лите­ра­ту­ры и чер­че­ния в шко­ле №8. Здесь он создал Школь­ный театр опу­сов и лите­ра­тур­ное объ­еди­не­ние «Моло­до-зеле­но», а поз­же рабо­тал стар­шим редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния «Лен­из­да­та».

Лите­ра­тур­ный дебют слу­чил­ся стре­ми­тель­но: кни­га пове­стей «Если звёз­ды зажи­га­ют» (1973) и пуб­ли­ка­ция пове­сти «Сто три­на­дца­тый» в жур­на­ле «Юность» в том же году откры­ли ему две­ри Сою­за писа­те­лей СССР. В 1981 году он, уже зре­лый писа­тель, заоч­но окон­чил фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та — учить­ся нико­гда не позд­но, если есть к чему стре­мить­ся.

С 1994 по 2004 год Боло­гов воз­глав­лял Псков­ское отде­ле­ние Сою­за писа­те­лей Рос­сии. На эти годы выпал самый тяже­лый пери­од изло­ма эпох: совет­ская систе­ма финан­си­ро­ва­ния рух­ну­ла, а при­выч­ный лите­ра­тур­ный мир стре­ми­тель­но менял­ся и ухо­дил в про­шлое. Флот­ская при­выч­ка к пря­мо­те и суб­ор­ди­на­ции пло­хо соче­та­лась с управ­ле­ни­ем раз­но­шёрст­ным, амби­ци­оз­ным писа­тель­ским сооб­ще­ством. Одни цени­ли в пред­се­да­те­ле надёж­ность, дру­гие — счи­та­ли его мето­ды черес­чур жёст­ки­ми.

Раз­вяз­ка насту­пи­ла 11 декаб­ря 1997 года, когда груп­па вид­ных псков­ских лите­ра­то­ров — Ста­ни­слав Золот­цев, Лев Маля­ков, Ире­на Пан­чен­ко и дру­гие — объ­яви­ла о выхо­де из-под руко­вод­ства Боло­го­ва и созда­нии неза­ви­си­мо­го «Объ­еди­не­ния псков­ских писа­те­лей». Раз­вод не был мир­ным: в раз­гар «раз­во­да» двух писа­тель­ских лаге­рей раз­вер­ну­лась ост­рая, почти детек­тив­ная борь­ба за печать и учре­ди­тель­ные доку­мен­ты орга­ни­за­ции. Адми­ни­стра­тив­ную рабо­ту в новом объ­еди­не­нии с само­го нача­ла со всей сво­ей реши­тель­но­стью вела Ире­на Пан­чен­ко, кото­рая и воз­гла­ви­ла его несколь­ко лет спу­стя. Этот рас­кол на дол­гие годы раз­де­лил псков­ских лите­ра­то­ров на два про­ти­во­бор­ству­ю­щих лаге­ря, став для Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча глу­бо­кой лич­ной дра­мой. Под­лин­ное, муд­рое при­ми­ре­ние сто­рон про­изо­шло лишь мно­го лет спу­стя.

Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Боло­гов умер 17 июня 2019 года. На про­ща­нии его друг Вла­ди­мир Смир­нов про­из­нёс сло­ва, кото­рые зна­чат гораз­до боль­ше любых лите­ра­ту­ро­вед­че­ских оце­нок: «Это был ред­кий, очень ред­кий чело­век. Может быть, свя­той. Совест­ли­вый. Он умел делать доб­ро, любил помо­гать людям. Он был чист душой…»

7 сен­тяб­ря 2023 года в Пско­ве, на фаса­де дома № 23 по ули­це Розы Люк­сем­бург, где писа­тель про­жил дол­гие годы, была тор­же­ствен­но откры­та мемо­ри­аль­ная дос­ка. В 2025 году его имя было при­сво­е­но Псков­ской област­ной спе­ци­аль­ной биб­лио­те­ке для незря­чих и сла­бо­ви­дя­щих по адре­су г. Псков, ул. Набат, д. 5.

Алек­сандр Боло­гов оста­вил после себя бога­тое лите­ра­тур­ное насле­дие. Прой­дя через самые горь­кие жиз­нен­ные штор­мы, он сумел сбе­речь в сво­их кни­гах пер­во­здан­ную чисто­ту и тиши­ну рус­ско­го сло­ва.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Молева Светлана Васильевна

Светлана Васильевна Молева в интерьере домашней библиотеки. Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов Государственного архива Псковской области. Компьютерная обработка, дизайн и интерьерная композиция — А. В. Камянчук.

В исто­рии псков­ской лите­ра­ту­ры поэтес­са и редак­тор Свет­ла­на Васи­льев­на Моле­ва оста­лась авто­ром глу­бо­ко­го лири­че­ско­го даро­ва­ния и бес­ком­про­мисс­но­го харак­те­ра. Про­фес­си­о­наль­ная тре­бо­ва­тель­ность соче­та­лась в её судь­бе со стро­гой вер­но­стью тра­ди­ци­ям кон­сер­ва­тив­но-пат­ри­о­ти­че­ской мыс­ли, раз­ви­тым фило­ло­ги­че­ским чутьём и береж­ным отно­ше­ни­ем к рус­ско­му сло­ву..

Роди­лась Свет­ла­на Васи­льев­на 7 нояб­ря 1946 года в посёл­ке Чиха­чё­во Ашев­ско­го (ныне Бежа­ниц­ко­го) рай­о­на Псков­ской обла­сти в семье пар­тий­но­го работ­ни­ка и фельд­ше­ра. Важ­ную роль в фор­ми­ро­ва­нии её харак­те­ра сыг­ра­ли дед — кава­лер Геор­ги­ев­ско­го кре­ста — и глу­бо­ко веру­ю­щая бабуш­ка, пере­дав­шие внуч­ке инту­и­тив­ное пони­ма­ние народ­но­го духа. Самая пер­вая пуб­ли­ка­ция сти­хо­тво­ре­ний сем­на­дца­ти­лет­ней Свет­ла­ны состо­я­лась в 1963 году на стра­ни­цах псков­ской газе­ты «Моло­дой лени­нец». В 1965 году она посту­пи­ла на заоч­ное отде­ле­ние Лите­ра­тур­но­го инсти­ту­та име­ни А. М. Горь­ко­го в Москве. Сту­ден­че­ские годы были оза­ре­ны её твор­че­ским содру­же­ством с Алек­сан­дром Вам­пи­ло­вым, Юри­ем Куз­не­цо­вым и Нико­ла­ем Руб­цо­вым. Бла­го­да­ря под­держ­ке псков­ских поэтов Иго­ря Гри­го­рье­ва, Льва Маля­ко­ва и редак­то­ра Бори­са Дру­я­на в 1967 году в изда­тель­стве «Лен­из­дат» вышел её дебют­ный поэ­ти­че­ский сбор­ник «Под­снеж­ни­ки».

В кон­це 1960‑х годов жизнь Моле­вой была нераз­рыв­но свя­за­на с Пско­вом и извест­ным поэтом Иго­рем Гри­го­рье­вым, сорат­ни­цей и женой кото­ро­го она ста­ла. Это был союз уже зре­ло­го масте­ра и моло­дой, толь­ко рас­пус­ка­ю­щей­ся поэ­ти­че­ской души. Гри­го­рьев стал для неё глав­ным настав­ни­ком. Моле­ва вспо­ми­на­ла его стро­гие уро­ки: «Он мно­го лет назад сам учил меня знать цену сло­ву: „В стро­ке не может быть про­ход­ных, слу­чай­ных, необя­за­тель­ных слов. Ты долж­на заби­вать их туго, как патро­ны в обой­му…“». Жить с Гри­го­рье­вым юной девуш­ке было непро­сто: «„Кру­чё­ный, вер­чё­ный“ (как он под­сме­и­вал­ся сам), всем неудоб­ный… он вре­мя от вре­ме­ни про­ры­вал­ся и ухо­дил, остав­ляя всех. Ско­рее все­го, не удаст­ся даже после­до­ва­тель­но выстро­ить био­гра­фию, раз­бро­сан­ную по всей стране, и на долю его био­гра­фов… выпа­дет нелёг­кий труд. Жесто­кая доро­га поэ­зии стре­ми­тель­но про­нес­ла его мимо нас».

Несмот­ря на глу­бо­кие чув­ства, удер­жать её рядом Гри­го­рьев не мог — ска­зы­ва­лась 23-лет­няя раз­ни­ца в воз­расте, а моло­дой поэтес­се тре­бо­ва­лась твор­че­ская сво­бо­да для про­дол­же­ния учё­бы. Одна­ко они навсе­гда оста­лись близ­ки­ми дру­зья­ми. В 1967 году Моле­ва пере­еха­ла в Ленин­град, где до 1990 года про­ра­бо­та­ла веду­щим редак­то­ром в изда­тель­стве «Лен­из­дат». В 1976 году её при­ня­ли в Союз писа­те­лей СССР, и в том же году она ста­ла лау­ре­а­том Вто­ро­го смот­ра твор­че­ства «Моло­дость. Мастер­ство. Совре­мен­ность». На её сти­хи писа­ли пес­ни С. Смир­нов, Р. Нур­му­ха­ме­до­ва, В. Царё­ва, В. Фёдо­ров, а ком­по­зи­тор Юрий Кор­на­ков в 1975 году создал вокаль­ный цикл «Бере­ги­те теп­ло». Редак­тор­ская дея­тель­ность была для Моле­вой не менее важ­ным делом, чем поэ­зия: она под­дер­жа­ла мно­гих авто­ров чут­ко­стью сво­е­го серд­ца, высту­пив, в част­но­сти, редак­то­ром двух зна­ко­вых книг Алек­сандра Гусе­ва «Изме­ре­ния» (1990) и «При све­те памя­ти» (1994). К соб­ствен­ной лири­ке отно­си­лась скром­но, выпу­стив за ленин­град­ский пери­од кни­ги «Сто дней вес­ны» и «Ожи­да­ние встре­чи».

В 1988 году Свет­ла­на Моле­ва вме­сте со сво­им вто­рым супру­гом, про­за­и­ком и редак­то­ром Миха­и­лом Усти­но­вым, вер­ну­лась в Псков. Для неё это было обре­те­ни­ем зано­во дав­но утра­чен­но­го мира: псков­ской ста­ри­ны, люби­мой реки Вели­кой и ста­рых дру­зей — Еле­ны Мороз­ки­ной, Саши Гусе­ва, Льва Маля­ко­ва. Пере­лом­ные 1990‑е годы супру­ги встре­ти­ли созда­ни­ем неза­ви­си­мо­го книж­но­го изда­тель­ства «Отчи­на», выпу­стив­ше­го вопре­ки эко­но­ми­че­ско­му кри­зи­су более трид­ца­ти книг мест­ных авто­ров. Были и частые сов­мест­ные выступ­ле­ния на пло­щад­ках горо­да (в шко­лах, биб­лио­те­ках и круп­ном книж­ном мага­зине на Риж­ском про­спек­те) в неиз­мен­ном соста­ве: И. Гри­го­рьев, С. Моле­ва, Л. Маля­ков, А. Гусев, В. Мухин. Лите­ра­то­ры чита­ли сти­хи, а пско­ви­чи охот­но рас­ку­па­ли их кни­ги.

В 1995 году имен­но Свет­ла­на Васи­льев­на дава­ла Вале­рию Мухи­ну реко­мен­да­цию для вступ­ле­ния в Союз писа­те­лей, в шут­ку отме­тив, что за одно толь­ко её люби­мое сти­хо­тво­ре­ние «Ста­ра­нья» она бы без­ого­во­коч­но под­пи­са­ла этот доку­мент. А в 1997 году поэтес­са пода­ри­ла Мухи­ну свою иссле­до­ва­тель­скую кни­гу «Речь». Когда поэт посе­то­вал, что из-за науч­ной про­зы она совсем пере­ста­нет писать сти­хи, Моле­ва на пол­ном серьё­зе отве­ти­ла: «Ты зна­ешь, я дей­стви­тель­но пере­рос­ла свои сти­хи. Я теперь изу­чаю при­ро­ду сло­ва. При­ро­ду рус­ско­го сло­ва. И вме­сте с этим древ­ней­шую исто­рию рус­ско­го наро­да». По заме­ча­нию писа­те­ля Вла­ди­ми­ра Личу­ти­на, язык рас­смат­ри­вал­ся ею как ключ к тай­нам веры, и Моле­ва зада­ва­лась вопро­са­ми: отку­да явил­ся рус­ский народ, в чём таит­ся его могу­ще­ство, исто­ки его вели­чия и нес­тя­жа­тель­но­сти. Резуль­та­ты этих мно­го­лет­них поис­ков и рас­шиф­ров­ки Перуд­жи­ан­ско­го кам­ня лег­ли в осно­ву кни­ги «Еди­но­род­ное сло­во» (Псков, 2000). Ака­де­ми­че­ская нау­ка отно­сит­ся к подоб­ным пере­во­дам этрус­ских тек­стов как к жан­ру люби­тель­ской линг­ви­сти­ки, но сама автор вос­при­ни­ма­ла этот труд как опыт инту­и­тив­но­го пости­же­ния древ­них тайн веры.

В 2002 году Моле­ва выпу­сти­ла поэ­ти­че­скую кни­гу «Забы­тые пес­ни», где лири­че­ская про­свет­лён­ность преж­них лет сме­ни­лась инто­на­ци­я­ми тихой скор­би и пла­ча по обни­щав­шей и разо­рён­ной Руси:

Эти север­ные лица
Ухо­дя­щее теп­ло…
На Руси лег­ко молить­ся,
Толь­ко выжить тяже­ло.

Жизнь Свет­ла­ны Васи­льев­ны не была радуж­ной: пре­врат­но­сти судь­бы, боль­ные роди­те­ли, вос­пи­та­ние доче­ри Лады и дво­их вну­чек — всё это лег­ло на хруп­кие жен­ские пле­чи. В 2002 году, столк­нув­шись с тяжё­лым онко­ло­ги­че­ским забо­ле­ва­ни­ем, она спеш­но вер­ну­лась в Санкт-Петер­бург ради лече­ния.

Свет­ла­на Васи­льев­на Моле­ва скон­ча­лась 8 фев­ра­ля 2005 года в воз­расте 59 лет. Испол­няя послед­нюю волю поэтес­сы, её похо­ро­ни­ли в люби­мом Пско­ве на ста­рин­ном Миро­но­сиц­ком клад­би­ще. В 2011 году в псков­ском изда­тель­стве «ЛОГОС» ста­ра­ни­я­ми Миха­и­ла Усти­но­ва вышел сбор­ник её избран­ных сти­хо­тво­ре­ний и вос­по­ми­на­ний «Даль­ний свет», сбе­рёг­ший про­из­ве­де­ния из её автор­ско­го архи­ва. Её поэ­ти­че­ская суть оста­лась уди­ви­тель­но чистой, а стро­ки о войне до сих пор отзы­ва­ют­ся прон­зи­тель­ной болью:

Я думала, что ты давно
Погребена в земле сыпучей…
И вдруг смотрю:
Окружено
Строенье проволокой колючей!
Трава цветами тяжела.
И леса мудрое соседство…
А ты?
Ты всё ещё жива,
Жива – мой ржавый спутник детства!
Я помню боль колючих жал
И помню вдовьи разговоры:
Тогда ещё никто забором
Свои дома не окружал.
Тебя тащить с передовой
Ничья рука не подымалась…
Я думала, ты там осталась,
Где отгремел последний бой.
…В траншеях поднята трава.
И слава мёртвых не разбудит.
Их нет, и скоро вдов не будет,
А ты, проклятая, жива!

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Краснопевцев Валентин Павлович

Валентин Павлович Краснопевцев за работой над рукописью. Цифровая художественная реконструкция облика писателя выполнена на основе прижизненного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, композиция и реставрация — А. В. Камянчук.

Жур­на­лист, энцик­ло­пе­дист, линг­вист и кра­е­вед Вален­тин Пав­ло­вич Крас­но­пев­цев оста­вил замет­ный след в куль­тур­ной жиз­ни Псков­щи­ны. Кол­ле­ги и чита­те­ли назы­ва­ли его «радуж­ным чело­ве­ком» — не толь­ко за неис­ся­ка­е­мое жиз­не­лю­бие, но и бла­го­да­ря его глав­но­му фун­да­мен­таль­но­му тру­ду — мно­го­том­ной науч­но-попу­ляр­ной энцик­ло­пе­дии «Раду­га небес­ная и зем­ная».

Родил­ся Вален­тин Пав­ло­вич 20 октяб­ря 1933 года в Вели­ких Луках в рабо­чей семье. В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны нахо­дил­ся в эва­ку­а­ции, вер­нув­шись на пепе­ли­ще род­но­го горо­да в 1944 году. Семья, где отец стал инва­ли­дом фрон­та, жила бед­но, одна­ко Вален­тин обна­ру­жи­вал фено­ме­наль­ную тягу к зна­ни­ям: само­сто­я­тель­но осво­ил латынь, фран­цуз­ский и ита­льян­ский язы­ки, шко­лу окон­чил с отли­чи­ем и ещё в юно­сти выпус­кал руко­пис­ный лите­ра­тур­ный жур­нал.

В 1951 году Крас­но­пев­цев посту­пил на отде­ле­ние жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та, кото­рое окон­чил в 1956‑м. Вер­нув­шись на Псков­скую зем­лю, он рабо­тал в газе­тах Тороп­ца, в редак­ции област­ной моло­дёж­ной газе­ты «Моло­дой лени­нец» и в «Псков­ской прав­де». Жур­на­ли­сти­ке были отда­ны дол­гие годы, после чего начал­ся боль­шой пери­од его рабо­ты редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат». Через его руки и стро­гий редак­тор­ский кон­троль про­шли сот­ни книг мест­ных авто­ров.

В 1970–1980‑е годы Крас­но­пев­цев при­об­рёл все­со­юз­ную извест­ность. Его кни­ги, посвя­щён­ные при­ро­де и исто­рии язы­ка — «Как живот­ные слу­жат людям», «Чело­век дару­ет имя», «Чай­ки на пье­де­ста­ле» — выхо­ди­ли мно­го­ты­сяч­ны­ми тира­жа­ми, от 25 до 50 тысяч экзем­пля­ров, и мгно­вен­но исче­за­ли с при­лав­ков. Ему писа­ли со всех кон­цов стра­ны дети и учё­ные. Зна­ме­ни­тый жур­на­лист Васи­лий Пес­ков изве­стил тогда чита­те­лей через «Ком­со­моль­скую прав­ду»: «Мой друг, пско­ви­тя­нин Вален­тин Пав­ло­вич Крас­но­пев­цев, взял­ся за инте­рес­ное дело – доко­пать­ся до кор­ней и исто­ков назва­ний живот­ных. Я про­чи­тал книж­ку „Чело­век дару­ет имя“, из кото­рой, как из бул­ки, нако­вы­рял изю­ма… Инте­рес­ное это дело – узна­вать, кто есть кто и отку­да пошёл».

Обла­дая широ­ким кру­гом инте­ре­сов, в соав­тор­стве и лич­но Крас­но­пев­цев опуб­ли­ко­вал ряд доку­мен­таль­но-исто­ри­че­ских тру­дов, вклю­чая повесть «Кре­пость на Лова­ти». По-насто­я­ще­му глу­бо­ким иссле­до­ва­ни­ем ста­ла его линг­ви­сти­че­ская кни­га «Пого­во­рим по-рус­ски», полу­чив­шая высо­кие оцен­ки в ака­де­ми­че­ской сре­де. В Объ­еди­не­нии псков­ских писа­те­лей Крас­но­пев­цев был все­об­щим любим­цем, к кото­ро­му обра­ща­лись по любо­му спор­но­му вопро­су, свя­зан­но­му с рус­ским язы­ком. Он высту­пал неофи­ци­аль­ным кон­суль­тан­том и кор­рек­то­ром боль­шин­ства мест­ных изда­ний; имен­но ему поэт Игорь Гри­го­рьев неиз­мен­но отда­вал на окон­ча­тель­ную прав­ку руко­пи­си всех сво­их послед­них сти­хо­твор­ных сбор­ни­ков.

По вос­по­ми­на­ни­ям поэта Вале­рия Мухи­на, в повсе­днев­ной жиз­ни Вален­тин Пав­ло­вич оста­вал­ся скром­ным, про­стым и невы­со­ким чело­ве­ком. Его доб­ро­душ­ная улыб­ка рас­по­ла­га­ла к обще­нию, а мяг­кий, бар­хат­ный голос при­тя­ги­вал собе­сед­ни­ков: «Речь у него была все­гда пра­виль­ная, нето­роп­ли­вая и вдум­чи­вая. Осо­бен­но это было замет­но, когда он высту­пал перед ауди­то­ри­ей. Он не мог гово­рить гром­ко, и мы — кол­ле­ги — ему часто напо­ми­на­ли: „погром­че, погром­че…“. Но, уди­ви­тель­ное дело, как толь­ко он начи­нал гово­рить — любая ауди­то­рия сра­зу смол­ка­ла и, каза­лось, ста­ра­лась не про­пу­стить ни одно­го сло­ва из ска­зан­но­го им. Сиде­ла зата­ив дыха­ние. И в этом была сокры­та какая-то тай­на».

В 1990‑е годы писа­тель столк­нул­ся с затяж­ным изда­тель­ским кри­зи­сом, когда из-за нехват­ки денег в типо­гра­фи­ях в его домаш­нем архи­ве осе­ло око­ло полу­то­ра десят­ков неопуб­ли­ко­ван­ных руко­пи­сей. Несмот­ря на это, он про­дол­жал еже­днев­но рабо­тать за пишу­щей машин­кой, мето­дич­но отта­чи­вая тек­сты. Изда­вать­ся для него нико­гда не было само­це­лью — важен был сам про­цесс рабо­ты, быв­ший для него надёж­ным жиз­нен­ным яко­рем.

Вале­рий Мухин в очер­ке о сво­ём дру­ге Крас­но­пев­це­ве писал, что у Вален­ти­на был соб­ствен­ный рецепт моло­до­сти, осно­ван­ный на уве­рен­но­сти, что его кни­ги нуж­ны людям, что в жиз­ни нуж­но чаще про­щать, а в быту — обхо­дить­ся малым. Крас­но­пев­цев счи­тал, что не сле­ду­ет слиш­ком при­слу­ши­вать­ся к орга­низ­му в поис­ках болез­ней, поэто­му от него никто и нико­гда не слы­шал жалоб на здо­ро­вье. Он чаще смот­рел на небо, чем под ноги, стре­мясь духов­но сли­вать­ся с при­ро­дой и дышать так, как уме­ют это делать поле­вой цве­ток или ребё­нок. Гля­дя на его худую, скром­ную фигу­ру, кол­ле­ги ино­гда шути­ли, что писа­тель пита­ет­ся исклю­чи­тель­но свя­тым духом или уже полу­чен­ным при­зна­ни­ем. «Ну, насчёт духа свя­то­го ты прав — пока пен­сии-то дождёшь­ся, — с улыб­кой отве­чал Вален­тин Пав­ло­вич. — Ну а при­зна­ние на хлеб, как гово­рит­ся, не нама­жешь…» В кон­це жиз­ни Крас­но­пев­цев был при­нят в Союз писа­те­лей Рос­сии.

Вален­ти­на Пав­ло­ви­ча не ста­ло 8 авгу­ста 2003 года в Пско­ве. Изда­ние его мно­го­том­но­го твор­че­ско­го насле­дия про­дол­жил сын Игорь. Сам же писа­тель, глу­бо­ко чув­ство­вав­ший поэ­ти­че­ское сло­во, нико­гда не забы­вал пере­жи­тое в дет­стве воен­ное вре­мя. В сво­их сти­хах он при­зна­вал­ся, что ноча­ми его по-преж­не­му изво­дят фрон­то­вые сны, но утро все­гда при­но­си­ло пони­ма­ние глав­но­го дол­га:

Сны взрываются, начинённые,
В дрожь бросают фугасные сны:
Над просторами опалёнными
Снова чёрное небо войны.

Небо страшное, глухо-беззвёздное.
И земля – не пух, а гранит.
И дыхание смерти морозное
Душу заново леденит.

Безымянной речушки излучина,
Изувеченные сады,
И опять пустота дремучая,
И опять: «Сестричка, воды-ы…»

В снах годами ничто не исправлено,
Ни полслова и ни запятой…
Поднимайся! Утри испарину –
Время день начинать трудовой.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

« Предыдущие публикации