Журналист, энциклопедист, лингвист и краевед Валентин Павлович Краснопевцев оставил заметный след в культурной жизни Псковщины. Коллеги и читатели называли его «радужным человеком» — не только за неиссякаемое жизнелюбие, но и благодаря его главному фундаментальному труду — многотомной научно-популярной энциклопедии «Радуга небесная и земная».
Родился Валентин Павлович 20 октября 1933 года в Великих Луках в рабочей семье. В годы Великой Отечественной войны находился в эвакуации, вернувшись на пепелище родного города в 1944 году. Семья, где отец стал инвалидом фронта, жила бедно, однако Валентин обнаруживал феноменальную тягу к знаниям: самостоятельно освоил латынь, французский и итальянский языки, школу окончил с отличием и ещё в юности выпускал рукописный литературный журнал.
В 1951 году Краснопевцев поступил на отделение журналистики Ленинградского государственного университета, которое окончил в 1956‑м. Вернувшись на Псковскую землю, он работал в газетах Торопца, в редакции областной молодёжной газеты «Молодой ленинец» и в «Псковской правде». Журналистике были отданы долгие годы, после чего начался большой период его работы редактором Псковского отделения издательства «Лениздат». Через его руки и строгий редакторский контроль прошли сотни книг местных авторов.
В 1970–1980‑е годы Краснопевцев приобрёл всесоюзную известность. Его книги, посвящённые природе и истории языка — «Как животные служат людям», «Человек дарует имя», «Чайки на пьедестале» — выходили многотысячными тиражами, от 25 до 50 тысяч экземпляров, и мгновенно исчезали с прилавков. Ему писали со всех концов страны дети и учёные. Знаменитый журналист Василий Песков известил тогда читателей через «Комсомольскую правду»: «Мой друг, псковитянин Валентин Павлович Краснопевцев, взялся за интересное дело – докопаться до корней и истоков названий животных. Я прочитал книжку „Человек дарует имя“, из которой, как из булки, наковырял изюма… Интересное это дело – узнавать, кто есть кто и откуда пошёл».
Обладая широким кругом интересов, в соавторстве и лично Краснопевцев опубликовал ряд документально-исторических трудов, включая повесть «Крепость на Ловати». По-настоящему глубоким исследованием стала его лингвистическая книга «Поговорим по-русски», получившая высокие оценки в академической среде. В Объединении псковских писателей Краснопевцев был всеобщим любимцем, к которому обращались по любому спорному вопросу, связанному с русским языком. Он выступал неофициальным консультантом и корректором большинства местных изданий; именно ему поэт Игорь Григорьев неизменно отдавал на окончательную правку рукописи всех своих последних стихотворных сборников.
По воспоминаниям поэта Валерия Мухина, в повседневной жизни Валентин Павлович оставался скромным, простым и невысоким человеком. Его добродушная улыбка располагала к общению, а мягкий, бархатный голос притягивал собеседников: «Речь у него была всегда правильная, неторопливая и вдумчивая. Особенно это было заметно, когда он выступал перед аудиторией. Он не мог говорить громко, и мы — коллеги — ему часто напоминали: „погромче, погромче…“. Но, удивительное дело, как только он начинал говорить — любая аудитория сразу смолкала и, казалось, старалась не пропустить ни одного слова из сказанного им. Сидела затаив дыхание. И в этом была сокрыта какая-то тайна».
В 1990‑е годы писатель столкнулся с затяжным издательским кризисом, когда из-за нехватки денег в типографиях в его домашнем архиве осело около полутора десятков неопубликованных рукописей. Несмотря на это, он продолжал ежедневно работать за пишущей машинкой, методично оттачивая тексты. Издаваться для него никогда не было самоцелью — важен был сам процесс работы, бывший для него надёжным жизненным якорем.
Валерий Мухин в очерке о своём друге Краснопевцеве писал, что у Валентина был собственный рецепт молодости, основанный на уверенности, что его книги нужны людям, что в жизни нужно чаще прощать, а в быту — обходиться малым. Краснопевцев считал, что не следует слишком прислушиваться к организму в поисках болезней, поэтому от него никто и никогда не слышал жалоб на здоровье. Он чаще смотрел на небо, чем под ноги, стремясь духовно сливаться с природой и дышать так, как умеют это делать полевой цветок или ребёнок. Глядя на его худую, скромную фигуру, коллеги иногда шутили, что писатель питается исключительно святым духом или уже полученным признанием. «Ну, насчёт духа святого ты прав — пока пенсии-то дождёшься, — с улыбкой отвечал Валентин Павлович. — Ну а признание на хлеб, как говорится, не намажешь…» В конце жизни Краснопевцев был принят в Союз писателей России.
Валентина Павловича не стало 8 августа 2003 года в Пскове. Издание его многотомного творческого наследия продолжил сын Игорь. Сам же писатель, глубоко чувствовавший поэтическое слово, никогда не забывал пережитое в детстве военное время. В своих стихах он признавался, что ночами его по-прежнему изводят фронтовые сны, но утро всегда приносило понимание главного долга:
Сны взрываются, начинённые, В дрожь бросают фугасные сны: Над просторами опалёнными Снова чёрное небо войны. Небо страшное, глухо-беззвёздное. И земля – не пух, а гранит. И дыхание смерти морозное Душу заново леденит. Безымянной речушки излучина, Изувеченные сады, И опять пустота дремучая, И опять: «Сестричка, воды-ы…» В снах годами ничто не исправлено, Ни полслова и ни запятой… Поднимайся! Утри испарину – Время день начинать трудовой.
