Метка: Газета «Псковская правда» (Страница 1 из 2)

Осокин Павел Григорьевич

Писатель Осокин Павел Григорьевич

Жур­на­лист, редак­тор и про­за­ик Павел Гри­го­рье­вич Осо­кин дока­зал, что для глу­бо­ко­го лите­ра­тур­но­го талан­та не суще­ству­ет непре­одо­ли­мых пре­град. Встре­тив­шись лицом к лицу с тяже­лей­шим испы­та­ни­ем — пол­ной сле­по­той, — он про­явил неве­ро­ят­ную силу духа и про­дол­жил созда­вать кни­ги, рабо­тая на ощупь.

Павел родил­ся 11 янва­ря 1939 года в деревне Шипу­ли­но Юрье­вец­ко­го рай­о­на Ива­нов­ской обла­сти в кре­стьян­ской семье. С ран­них лет познав цену тяже­ло­му тру­ду на зем­ле, он сохра­нил глу­бо­кое ува­же­ние к сель­ским тру­же­ни­кам. В 1956 году окон­чил Шилек­шин­скую сред­нюю шко­лу, после чего посту­пил на фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Горь­ков­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та име­ни Н. И. Лоба­чев­ско­го. В сту­ден­че­ские годы участ­во­вал в осво­е­нии цели­ны, а темой диплом­ной рабо­ты выбрал после­во­ен­ную про­зу о деревне, что опре­де­ли­ло направ­лен­ность его даль­ней­ше­го твор­че­ства.

После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та в 1961 году Осо­кин по рас­пре­де­ле­нию при­е­хал на Псков­скую зем­лю. Его жур­на­лист­ский путь начи­нал­ся в рай­он­ных газе­тах: он рабо­тал в отде­ле писем газе­ты «Вер­ный путь» Ашев­ско­го рай­о­на, затем был заме­сти­те­лем редак­то­ра «Ком­му­ни­сти­че­ско­го тру­да» в Пор­хо­ве. Его ост­рые репор­та­жи обра­ти­ли на себя вни­ма­ние в област­ном цен­тре, и в 1970 году трид­ца­ти­лет­не­го жур­на­ли­ста назна­чи­ли глав­ным редак­то­ром област­ной моло­деж­ной газе­ты «Моло­дой лени­нец».

Осо­кин посто­ян­но стре­мил­ся к про­фес­си­о­наль­но­му росту. Окон­чив Выс­шую пар­тий­ную шко­лу при ЦК КПСС в Москве, он воз­гла­вил один из веду­щих отде­лов «Псков­ской прав­ды». С 1977 по 1987 год на про­тя­же­нии деся­ти­ле­тия он рабо­тал стар­шим редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат». На этой долж­но­сти он фак­ти­че­ски опре­де­лял изда­тель­скую поли­ти­ку края. Кол­ле­ги вспо­ми­на­ли его как редак­то­ра огром­ной эру­ди­ции и так­та: Осо­кин обла­дал даром раз­гля­деть в сырой руко­пи­си зер­но талан­та и береж­но очи­щал чужой текст, нико­гда не ломая инди­ви­ду­аль­ный стиль авто­ра.

Парал­лель­но с редак­тор­ской дея­тель­но­стью Осо­кин рабо­тал над соб­ствен­ны­ми кни­га­ми. В 1980‑е годы вышли его исто­ри­ко-кра­е­вед­че­ские очер­ки «Гдов» и «Псков­щи­на пар­ти­зан­ская», выдер­жав­шие несколь­ко пере­из­да­ний. Его рас­ска­зы регу­ляр­но пуб­ли­ко­ва­лись в псков­ских аль­ма­на­хах «Ско­ба­ри», «Устье» и «Аист на кры­ше».

В зре­лые годы в жизнь писа­те­ля вме­ша­лась тяже­лая болезнь, при­вед­шая к пол­ной поте­ре зре­ния. Ока­зав­шись в абсо­лют­ной тем­но­те, Осо­кин кате­го­ри­че­ски запре­щал жалеть себя и отка­зал­ся остав­лять твор­че­ство. Он оста­вал­ся в кур­се всех лите­ра­тур­ных собы­тий — супру­га вслух чита­ла ему газе­ты и новые руко­пи­си дру­зей, а их дом стал неофи­ци­аль­ным клу­бом для псков­ских лите­ра­то­ров. Для рабо­ты писа­тель изоб­рёл спе­ци­аль­ный кар­тон­ный тра­фа­рет, в кото­рый нао­щупь вкла­ды­вал листы бума­ги, и про­дол­жал писать всле­пую. Его глав­ной опо­рой ста­ла супру­га Вале­рия Пав­лов­на Ворон­цо­ва. Каж­дый вечер она совер­ша­ла тихий подвиг: раз­би­ра­ла наез­жа­ю­щие друг на дру­га пры­га­ю­щие строч­ки, акку­рат­но пере­пи­сы­вая их набе­ло.
В соав­тор­стве муже­ства и люб­ви незря­чий писа­тель создал свои позд­ние про­за­и­че­ские про­из­ве­де­ния, ито­гом кото­рых ста­ла кни­га «Знай наших». Осо­кин обла­дал пре­крас­ной памя­тью и береж­но вос­со­здал на стра­ни­цах кни­ги десят­ки порт­ре­тов про­стых людей — ком­бай­не­ров, учи­те­лей, вете­ра­нов и дере­вен­ских чуда­ков, с кото­ры­ми встре­чал­ся в коман­ди­ров­ках. Труд авто­ра потряс кол­лег: в 2001 году за эту кни­гу Павел Гри­го­рье­вич был удо­сто­ен пре­мии Адми­ни­стра­ции Псков­ской обла­сти в обла­сти лите­ра­ту­ры. В нача­ле 2002 года испол­ни­лось его дав­нее жела­ние — Осо­ки­на офи­ци­аль­но при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии.

Пав­ла Гри­го­рье­ви­ча Осо­ки­на не ста­ло 12 мая 2002 года, спу­стя все­го несколь­ко меся­цев после полу­че­ния член­ско­го биле­та Сою­за писа­те­лей. Он остал­ся в исто­рии псков­ской лите­ра­ту­ры при­ме­ром стой­ко­сти и абсо­лют­ной вер­но­сти сво­е­му при­зва­нию.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Панченко Ирена Язеповна

Ирена Язеповна Панченко с авторским изданием своего поэтического сборника «Осень тоже красива» в интерьере библиотеки. Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов «Централизованной библиотечной системы» города Пскова. Образ воссоздан в стилистике классической интерьерной фотографии начала XXI века с детальным воспроизведением оригинального библиографического оформления книги автора. Компьютерная обработка, дизайн, проработка элементов обложки и пространственная композиция — А. В. Камянчук.

Ире­на Язе­пов­на Пан­чен­ко при­над­ле­жа­ла к чис­лу тех руко­во­ди­те­лей, о кото­рых гово­рят: с ней было труд­но, но без неё было бы хуже. «Ката­ли­за­тор идей, руко­во­ди­тель, бух­гал­тер, редак­тор, соста­ви­тель, мене­джер», — вспо­ми­нал о ней сорат­ник, поэт Вале­рий Мухин.

Исто­ки этой яркой судь­бы вос­хо­дят к лат­вий­ско­му горо­ду Кра­сла­ва, где 6 нояб­ря 1938 года в семье Язе­па и Яни­ны Цауне появи­лась на свет буду­щая писа­тель­ни­ца и обще­ствен­ный дея­тель. В 1949 году, когда девоч­ке было один­на­дцать лет, её близ­ких репрес­си­ро­ва­ли и высла­ли в Омскую область. Сибирь не оже­сто­чи­ла её. Напро­тив, эти суро­вые годы выко­ва­ли в ней сталь­ную внут­рен­нюю проч­ность и уме­ние нахо­дить свет в самых бес­про­свет­ных обсто­я­тель­ствах. Окон­чив шко­лу и Омское педа­го­ги­че­ское учи­ли­ще, после реа­би­ли­та­ции в 1957 году она вер­ну­лась в При­бал­ти­ку.

Боль­ше деся­ти лет она рабо­та­ла с детьми — стар­шей пио­нер­во­жа­той, дирек­то­ром Дома пио­не­ров, заоч­но полу­чая фило­ло­ги­че­ское обра­зо­ва­ние в Вели­ко­лук­ском педа­го­ги­че­ском инсти­ту­те. В 1968 году пере­еха­ла в Псков — навсе­гда.

Здесь она успе­ла побы­вать жур­на­ли­стом «Псков­ской прав­ды», млад­шим редак­то­ром «Лен­из­да­та», зав­ли­том Псков­ско­го теат­ра дра­мы. Имен­но как дра­ма­тур­га её при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии в 1992 году.

Руко­во­ди­те­лем она была тре­бо­ва­тель­ным, ино­гда жёст­ким — не тер­пе­ла само­де­я­тель­но­сти, мог­ла вос­при­нять кри­ти­ку сво­е­го твор­че­ства как лич­ное оскорб­ле­ние, дели­ла людей на «сво­их» и «чужих». Если чужая твор­че­ская идея не укла­ды­ва­лась в её лич­ные пред­став­ле­ния о куль­ту­ре, про­ект бло­ки­ро­вал­ся. Не менее авто­ри­тар­но она под­хо­ди­ла и к редак­тор­ской рабо­те: пуб­ли­куя и про­да­вая кра­е­вед­че­ские кален­да­ри со сти­ха­ми и живо­пи­сью, Ире­на Язе­пов­на мог­ла без раз­ре­ше­ния авто­ров заме­нить сло­во или убрать целую стро­ку, что вызы­ва­ло глу­хие, но бес­силь­ные оби­ды поэтов. Когда в кон­це 1990‑х годов внут­ри Псков­ско­го Сою­за писа­те­лей про­изо­шёл рас­кол, Пан­чен­ко была одним из его ини­ци­а­то­ров, а затем — почти десять лет бес­смен­ным руко­во­ди­те­лем ново­го «Объ­еди­не­ния псков­ских писа­те­лей». Гер­бо­вую печать орга­ни­за­ции она в какой-то момент попро­сту забра­ла и удер­жи­ва­ла, а быв­шие сорат­ни­ки обви­ня­ли её в «рей­дер­ском захва­те». Сама она об этом пери­о­де вспо­ми­на­ла ску­по, назвав его в мему­ар­ном очер­ке «Кудес­ни­ки Сло­ва» вре­ме­нем, «когда орга­ни­за­ция пере­жи­ва­ла не луч­шие вре­ме­на».

Но за этой волей и жёст­ко­стью сто­ял огром­ный труд. Пан­чен­ко была отме­че­на зва­ни­я­ми Заслу­жен­но­го работ­ни­ка куль­ту­ры РФ и Почёт­но­го работ­ни­ка обще­го обра­зо­ва­ния, меда­лью «За заслу­ги перед Пско­вом» (2013), меда­лью Свя­той кня­ги­ни Оль­ги к 1100-летию горо­да, а в 2018 году полу­чи­ла выс­шую награ­ду Сою­за писа­те­лей — медаль име­ни Шук­ши­на.
Послед­ней её обще­ствен­ной вах­той ста­ла «Лите­ра­тур­ная гости­ная» 28 фев­ра­ля 2025 года. На сле­ду­ю­щий день она ещё пыта­лась дозво­нить­ся дру­гу, но зво­нок остал­ся без отве­та — а через несколь­ко дней встре­во­жен­ные кол­ле­ги обна­ру­жи­ли, что её не ста­ло: ото­рвав­ший­ся тромб обо­рвал жизнь на 87‑м году.

Всю жизнь Ире­на Язе­пов­на сле­до­ва­ла соб­ствен­но­му пра­ви­лу, кото­рое не раз повто­ря­ла дру­зьям: «Надо всё успе­вать!» И она дей­стви­тель­но успе­ва­ла — оста­ва­ясь, при всей слож­но­сти харак­те­ра, глав­ным цен­тром при­тя­же­ния псков­ской писа­тель­ской сре­ды не одно деся­ти­ле­тие. Латыш­ка по рож­де­нию, она без­ого­во­роч­но при­рос­ла к рус­ским рубе­жам, что сама выра­зи­ла в сти­хах:

А Пскову предназначена судьба
Быть воином, дозорным быть извечно,
Не раз бывал он шрамами отмечен,
Но закалила дух его борьба.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Новиков Николай Степанович

Николай Степанович Новиков с авторским изданием своей книги «У истоков великой музыки». Цифровая художественная реконструкция выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из фондов «Централизованной библиотечной системы» города Пскова. Образ воссоздан в стилистике художественного портрета на открытом воздухе на фоне псковских березовых просторов, символизирующих неразрывную связь краеведческих изысканий автора с родной землей. Компьютерная обработка, дизайн, проработка библиографических элементов и пейзажная композиция — А. В. Камянчук.

Исто­ри­че­ская память явля­ет­ся хруп­кой мате­ри­ей. Со вре­ме­нем блек­нут чер­ни­ла в цер­ков­ных мет­ри­ках, ухо­дят сви­де­те­ли эпо­хи, вет­ша­ют ста­рин­ные усадь­бы. Что­бы вер­нуть про­шлое из небы­тия, нуж­ны иссле­до­ва­те­ли осо­бо­го скла­да, обла­да­ю­щие ред­ким архив­ным упор­ством и зор­ко­стью. В пле­я­де хра­ни­те­лей Псков­ской зем­ли имя Нико­лая Сте­па­но­ви­ча Нови­ко­ва зани­ма­ет уни­каль­ное место. Этот дотош­ный, пре­дан­ный сво­е­му делу кра­е­вед и писа­тель зано­во открыл для оте­че­ствен­ной куль­ту­ры неиз­вест­ные стра­ни­цы из жиз­ни трех гени­ев Рос­сии: Моде­ста Мусорг­ско­го, пат­ри­ар­ха Тихо­на и Алек­сандра Пуш­ки­на.

Жиз­нен­ный путь буду­ще­го иссле­до­ва­те­ля начал­ся 4 мая 1933 года в Вели­ких Луках. Его судь­ба каза­лась пред­ре­шён­ной, ведь он рос в семье потом­ствен­ных желез­но­до­рож­ни­ков, чья общая дина­стия насчи­ты­ва­ла пол­то­ра сто­ле­тия. Свой тру­до­вой путь юно­ша начи­нал на стан­ци­он­ных путях род­но­го горо­да, одна­ко стук вагон­ных колёс не смог заглу­шить в нём тягу к живой зем­ле и пости­же­нию её исто­ков. Окон­чив вечер­нюю шко­лу, моло­дой чело­век кру­то изме­нил век­тор судь­бы и полу­чил сель­ско­хо­зяй­ствен­ное обра­зо­ва­ние.

В его ран­ней био­гра­фии был при­ме­ча­тель­ный южный пери­од: Нови­ков рабо­тал в зна­ме­ни­том Никит­ском бота­ни­че­ском саду в Ялте и на Кав­ка­зе, после чего вер­нул­ся на род­ные псков­ские поля. Эта сози­да­тель­ная про­фес­сия, тре­бу­ю­щая тер­пе­ния и вни­ма­ния к дета­лям, выра­бо­та­ла в нем фено­ме­наль­ную обсто­я­тель­ность. Поз­же он пере­нес ее с паш­ни на рабо­ту с пожел­тев­ши­ми архив­ны­ми доку­мен­та­ми.

С 1960 года глав­ной в жиз­ни Нико­лая Сте­па­но­ви­ча ста­но­вит­ся жур­на­ли­сти­ка. Он сотруд­ни­чал с област­ной моло­деж­ной газе­той «Моло­дой лени­нец», а затем трид­цать лет тру­дил­ся соб­ствен­ным кор­ре­спон­ден­том «Псков­ской прав­ды» по югу реги­о­на. Кол­ле­га по перу Вла­ди­мир Фёдо­ров поз­же вспо­ми­нал, что в жур­на­лист­ской сре­де Нови­ков выде­лял­ся как автор уди­ви­тель­но про­ник­но­вен­ных, душев­ных очер­ков: «Осо­бо люби­мы­ми были коман­ди­ров­ки в дере­вен­ские глу­бин­ки, где он нахо­дил корен­ных кре­стьян с чистой душой, сми­рен­ных, тер­пе­ли­вых, веря­щих толь­ко в милость Божью». Резуль­та­том этих поез­док ста­ла кни­га очер­ков «Каж­дый день на рас­све­те», выпу­щен­ная мос­ков­ским изда­тель­ством «Совре­мен­ник» в нача­ле 1980‑х годов. Кро­ме того, Нови­ков мно­го сде­лал для сохра­не­ния памя­ти о войне — он сто­ял у исто­ков созда­ния Вели­ко­лук­ско­го музея ком­со­моль­ской сла­вы име­ни Алек­сандра Мат­ро­со­ва и посвя­тил ему свою первую кни­гу.

Точ­кой же отсче­та для его глав­но­го исто­ри­че­ско­го иссле­до­ва­ния ста­ла лич­ная дра­ма. В нача­ле 1966 года Нови­ков тяже­ло забо­лел и почти год про­вел в ленин­град­ской кли­ни­ке Воен­но-меди­цин­ской ака­де­мии. Его сосе­дом по пала­те ока­зал­ся интел­ли­гент­ный ленин­гра­дец Борис Воро­бьев, кото­рый коро­тал боль­нич­ные дни за про­слу­ши­ва­ни­ем пла­сти­нок с клас­си­че­ской музы­кой. Одна­жды в пала­те зазву­ча­ли фраг­мен­ты опе­ры «Борис Году­нов», и Воро­бьев про­тя­нул Нико­лаю кни­гу о Моде­сте Мусорг­ском со сло­ва­ми: «Почи­тай, это ведь о тво­ем зем­ля­ке». Судь­ба ком­по­зи­то­ра настоль­ко пора­зи­ла Нови­ко­ва, что он дал себе зарок: если выжи­вет и вый­дет из боль­ни­цы, обя­за­тель­но съез­дит на роди­ну вели­ко­го музы­кан­та — в дерев­ню Каре­во.

Свое сло­во он сдер­жал. В июле 1966 года, все­го через неде­лю после выпис­ки, Нико­лай Нови­ков сошел с поез­да на полу­стан­ке Жижи­ца и пеш­ком отпра­вил­ся в Каре­во. Так нача­лось его иссле­до­ва­тель­ское палом­ни­че­ство дли­ною в чет­верть века. Оста­вив со вре­ме­нем изма­ты­ва­ю­щую газет­ную текуч­ку, он пол­но­стью сосре­до­то­чил­ся на запол­не­нии белых пятен псков­ской исто­рии.

То, что писа­тель совер­шил в госу­дар­ствен­ных архи­вах, музы­ко­ве­ды поз­же назва­ли науч­ной сен­са­ци­ей. Дол­гие деся­ти­ле­тия ран­ние годы Моде­ста Пет­ро­ви­ча Мусорг­ско­го оста­ва­лись белым пят­ном, окру­жен­ным леген­да­ми. Нови­ков решил дове­рить­ся исклю­чи­тель­но доку­мен­там Духов­ной кон­си­сто­рии. Года­ми он скру­пу­лез­но про­се­и­вал связ­ки архив­ных дел. Писа­тель вспо­ми­нал, что пона­ча­лу рас­шиф­ров­ка вити­е­ва­той ско­ро­пи­си XVIII–XIX веков дава­лась с тру­дом, но посте­пен­но глаз при­вык к ста­рин­но­му почер­ку.

В огром­ном фоли­ан­те мет­ри­че­ских книг пого­ста Пошив­ки­но Нови­ков отыс­кал под­лин­ную запись о рож­де­нии ком­по­зи­то­ра 9 мар­та 1839 года. Он нашел вен­чаль­ные доку­мен­ты роди­те­лей Мусорг­ско­го, вос­ста­но­вил на кар­те гра­ни­цы исчез­нув­ших уса­деб Нау­мо­во и Полу­ти­но, уста­но­вил реаль­ные име­на кре­стьян и их потом­ков, соби­рав­ших све­де­ния о гении рус­ской музы­ки. Эти откры­тия лег­ли в осно­ву его кни­ги «У исто­ков вели­кой музы­ки» (1989), за кото­рой после­до­ва­ло пре­ис­пол­нен­ное глу­бо­ко­го бла­го­го­ве­ния изда­ние «Молит­ва Мусорг­ско­го». Выда­ю­щий­ся рус­ский бас Евге­ний Несте­рен­ко при­зна­вал, что скром­ный вели­ко­лук­ский жур­на­лист встал в один ряд с пер­вым био­гра­фом ком­по­зи­то­ра Вла­ди­ми­ром Ста­со­вым.

Вто­рой мону­мен­таль­ный труд Нико­лая Сте­па­но­ви­ча был посвя­щен один­на­дца­то­му Пат­ри­ар­ху Мос­ков­ско­му и всея Руси Тихо­ну (Васи­лию Бел­ла­ви­ну). Изу­чив мас­си­вы кли­ро­вых ведо­мо­стей и испо­вед­ных рос­пи­сей, Нови­ков подроб­но вос­ста­но­вил родо­слов­ную семьи Бел­ла­ви­ных. Он пока­зал, как на пого­сте Клин Торо­пец­ко­го уез­да в сре­де про­стых при­чет­ни­ков фор­ми­ро­вал­ся харак­тер буду­ще­го заступ­ни­ка пра­во­слав­ной церк­ви. За кни­гу «Колы­бель опаль­но­го Пат­ри­ар­ха» автор в 1999 году полу­чил пре­мию Адми­ни­стра­ции Псков­ской обла­сти.

Тре­тьей вер­ши­ной иссле­до­ва­те­ля ста­ла пуш­ки­ни­сти­ка. Рабо­тая в Гос­ар­хи­ве Псков­ской обла­сти, Нови­ков бук­валь­но пофа­миль­но вос­ста­но­вил окру­же­ние Алек­сандра Пуш­ки­на пери­о­да его михай­лов­ской ссыл­ки. В 2007 году в сбор­ни­ке «Михай­лов­ская Пуш­ки­ни­а­на» вышла его кни­га «Леген­ды и были Пуш­ки­но­го­рья», вер­нув­шая из небы­тия десят­ки лиц, общав­ших­ся с поэтом и родом Ган­ни­ба­лов.

В 1989 году Нико­лай Сте­па­но­вич Нови­ков стал чле­ном Сою­за писа­те­лей СССР. Все­го за годы твор­че­ства он издал око­ло два­дца­ти книг, а его уни­каль­ные откры­тия пуб­ли­ко­ва­лись в науч­ных жур­на­лах США, Англии, Фран­ции, Поль­ши и Чили. Его имя вне­се­но в «Золо­тая лето­пись слав­ных дел к 1100-летию Пско­ва». При этом он оста­вал­ся глу­бо­ко веру­ю­щим, скром­ным чело­ве­ком, убеж­ден­ным, что во всех его изыс­ка­ни­ях вел про­мы­сел Божий.

В 2008 году в пись­ме к близ­ко­му дру­гу Вла­ди­ми­ру Фёдо­ро­ву писа­тель так под­вел итог сво­е­му зем­но­му слу­же­нию: «При­зна­юсь тебе как бра­ту – сам не верю, что уда­лось про­жить такие МНОГИЕ ЛЕТА. Уже весь седой, лысый, высох­ший до костей ста­рик… а по духу, нра­ву, при­выч­кам всё кажусь себе Коль­кой из дет­ства под немец­ки­ми бом­бёж­ка­ми, с юно­ше­ской сен­ти­мен­таль­но­стью иду­щим по жиз­ни. Мыс­ли при­хо­дят бла­го­сло­вен­ные: это Гос­подь послал мне вза­мен неду­гов воз­мож­ность тво­рить, радо­вать­ся издан­ным кни­гам, опуб­ли­ко­ван­ным ста­тьям, встре­чам с извест­ны­ми людь­ми, став­ши­ми мои­ми еди­но­мыш­лен­ни­ка­ми. Сла­ва тебе, Боже за всё!»

Нико­лая Сте­па­но­ви­ча не ста­ло 13 сен­тяб­ря 2013 года. Он свя­то верил, что обще­ство обя­за­но беречь ту зем­лю, кото­рая пита­ет гени­ев. Бла­го­да­ря его тру­дам Псков­щи­на закре­пи­ла за собой ста­тус не толь­ко пуш­кин­ско­го края, но и колы­бе­ли вели­кой рус­ской музы­ки и несги­ба­е­мой пат­ри­ар­шей свя­то­сти.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Краснопевцев Валентин Павлович

Валентин Павлович Краснопевцев за работой над рукописью. Цифровая художественная реконструкция облика писателя выполнена на основе прижизненного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, композиция и реставрация — А. В. Камянчук.

Жур­на­лист, энцик­ло­пе­дист, линг­вист и кра­е­вед Вален­тин Пав­ло­вич Крас­но­пев­цев оста­вил замет­ный след в куль­тур­ной жиз­ни Псков­щи­ны. Кол­ле­ги и чита­те­ли назы­ва­ли его «радуж­ным чело­ве­ком» — не толь­ко за неис­ся­ка­е­мое жиз­не­лю­бие, но и бла­го­да­ря его глав­но­му фун­да­мен­таль­но­му тру­ду — мно­го­том­ной науч­но-попу­ляр­ной энцик­ло­пе­дии «Раду­га небес­ная и зем­ная».

Родил­ся Вален­тин Пав­ло­вич 20 октяб­ря 1933 года в Вели­ких Луках в рабо­чей семье. В годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны нахо­дил­ся в эва­ку­а­ции, вер­нув­шись на пепе­ли­ще род­но­го горо­да в 1944 году. Семья, где отец стал инва­ли­дом фрон­та, жила бед­но, одна­ко Вален­тин обна­ру­жи­вал фено­ме­наль­ную тягу к зна­ни­ям: само­сто­я­тель­но осво­ил латынь, фран­цуз­ский и ита­льян­ский язы­ки, шко­лу окон­чил с отли­чи­ем и ещё в юно­сти выпус­кал руко­пис­ный лите­ра­тур­ный жур­нал.

В 1951 году Крас­но­пев­цев посту­пил на отде­ле­ние жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та, кото­рое окон­чил в 1956‑м. Вер­нув­шись на Псков­скую зем­лю, он рабо­тал в газе­тах Тороп­ца, в редак­ции област­ной моло­дёж­ной газе­ты «Моло­дой лени­нец» и в «Псков­ской прав­де». Жур­на­ли­сти­ке были отда­ны дол­гие годы, после чего начал­ся боль­шой пери­од его рабо­ты редак­то­ром Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат». Через его руки и стро­гий редак­тор­ский кон­троль про­шли сот­ни книг мест­ных авто­ров.

В 1970–1980‑е годы Крас­но­пев­цев при­об­рёл все­со­юз­ную извест­ность. Его кни­ги, посвя­щён­ные при­ро­де и исто­рии язы­ка — «Как живот­ные слу­жат людям», «Чело­век дару­ет имя», «Чай­ки на пье­де­ста­ле» — выхо­ди­ли мно­го­ты­сяч­ны­ми тира­жа­ми, от 25 до 50 тысяч экзем­пля­ров, и мгно­вен­но исче­за­ли с при­лав­ков. Ему писа­ли со всех кон­цов стра­ны дети и учё­ные. Зна­ме­ни­тый жур­на­лист Васи­лий Пес­ков изве­стил тогда чита­те­лей через «Ком­со­моль­скую прав­ду»: «Мой друг, пско­ви­тя­нин Вален­тин Пав­ло­вич Крас­но­пев­цев, взял­ся за инте­рес­ное дело – доко­пать­ся до кор­ней и исто­ков назва­ний живот­ных. Я про­чи­тал книж­ку „Чело­век дару­ет имя“, из кото­рой, как из бул­ки, нако­вы­рял изю­ма… Инте­рес­ное это дело – узна­вать, кто есть кто и отку­да пошёл».

Обла­дая широ­ким кру­гом инте­ре­сов, в соав­тор­стве и лич­но Крас­но­пев­цев опуб­ли­ко­вал ряд доку­мен­таль­но-исто­ри­че­ских тру­дов, вклю­чая повесть «Кре­пость на Лова­ти». По-насто­я­ще­му глу­бо­ким иссле­до­ва­ни­ем ста­ла его линг­ви­сти­че­ская кни­га «Пого­во­рим по-рус­ски», полу­чив­шая высо­кие оцен­ки в ака­де­ми­че­ской сре­де. В Объ­еди­не­нии псков­ских писа­те­лей Крас­но­пев­цев был все­об­щим любим­цем, к кото­ро­му обра­ща­лись по любо­му спор­но­му вопро­су, свя­зан­но­му с рус­ским язы­ком. Он высту­пал неофи­ци­аль­ным кон­суль­тан­том и кор­рек­то­ром боль­шин­ства мест­ных изда­ний; имен­но ему поэт Игорь Гри­го­рьев неиз­мен­но отда­вал на окон­ча­тель­ную прав­ку руко­пи­си всех сво­их послед­них сти­хо­твор­ных сбор­ни­ков.

По вос­по­ми­на­ни­ям поэта Вале­рия Мухи­на, в повсе­днев­ной жиз­ни Вален­тин Пав­ло­вич оста­вал­ся скром­ным, про­стым и невы­со­ким чело­ве­ком. Его доб­ро­душ­ная улыб­ка рас­по­ла­га­ла к обще­нию, а мяг­кий, бар­хат­ный голос при­тя­ги­вал собе­сед­ни­ков: «Речь у него была все­гда пра­виль­ная, нето­роп­ли­вая и вдум­чи­вая. Осо­бен­но это было замет­но, когда он высту­пал перед ауди­то­ри­ей. Он не мог гово­рить гром­ко, и мы — кол­ле­ги — ему часто напо­ми­на­ли: „погром­че, погром­че…“. Но, уди­ви­тель­ное дело, как толь­ко он начи­нал гово­рить — любая ауди­то­рия сра­зу смол­ка­ла и, каза­лось, ста­ра­лась не про­пу­стить ни одно­го сло­ва из ска­зан­но­го им. Сиде­ла зата­ив дыха­ние. И в этом была сокры­та какая-то тай­на».

В 1990‑е годы писа­тель столк­нул­ся с затяж­ным изда­тель­ским кри­зи­сом, когда из-за нехват­ки денег в типо­гра­фи­ях в его домаш­нем архи­ве осе­ло око­ло полу­то­ра десят­ков неопуб­ли­ко­ван­ных руко­пи­сей. Несмот­ря на это, он про­дол­жал еже­днев­но рабо­тать за пишу­щей машин­кой, мето­дич­но отта­чи­вая тек­сты. Изда­вать­ся для него нико­гда не было само­це­лью — важен был сам про­цесс рабо­ты, быв­ший для него надёж­ным жиз­нен­ным яко­рем.

Вале­рий Мухин в очер­ке о сво­ём дру­ге Крас­но­пев­це­ве писал, что у Вален­ти­на был соб­ствен­ный рецепт моло­до­сти, осно­ван­ный на уве­рен­но­сти, что его кни­ги нуж­ны людям, что в жиз­ни нуж­но чаще про­щать, а в быту — обхо­дить­ся малым. Крас­но­пев­цев счи­тал, что не сле­ду­ет слиш­ком при­слу­ши­вать­ся к орга­низ­му в поис­ках болез­ней, поэто­му от него никто и нико­гда не слы­шал жалоб на здо­ро­вье. Он чаще смот­рел на небо, чем под ноги, стре­мясь духов­но сли­вать­ся с при­ро­дой и дышать так, как уме­ют это делать поле­вой цве­ток или ребё­нок. Гля­дя на его худую, скром­ную фигу­ру, кол­ле­ги ино­гда шути­ли, что писа­тель пита­ет­ся исклю­чи­тель­но свя­тым духом или уже полу­чен­ным при­зна­ни­ем. «Ну, насчёт духа свя­то­го ты прав — пока пен­сии-то дождёшь­ся, — с улыб­кой отве­чал Вален­тин Пав­ло­вич. — Ну а при­зна­ние на хлеб, как гово­рит­ся, не нама­жешь…» В кон­це жиз­ни Крас­но­пев­цев был при­нят в Союз писа­те­лей Рос­сии.

Вален­ти­на Пав­ло­ви­ча не ста­ло 8 авгу­ста 2003 года в Пско­ве. Изда­ние его мно­го­том­но­го твор­че­ско­го насле­дия про­дол­жил сын Игорь. Сам же писа­тель, глу­бо­ко чув­ство­вав­ший поэ­ти­че­ское сло­во, нико­гда не забы­вал пере­жи­тое в дет­стве воен­ное вре­мя. В сво­их сти­хах он при­зна­вал­ся, что ноча­ми его по-преж­не­му изво­дят фрон­то­вые сны, но утро все­гда при­но­си­ло пони­ма­ние глав­но­го дол­га:

Сны взрываются, начинённые,
В дрожь бросают фугасные сны:
Над просторами опалёнными
Снова чёрное небо войны.

Небо страшное, глухо-беззвёздное.
И земля – не пух, а гранит.
И дыхание смерти морозное
Душу заново леденит.

Безымянной речушки излучина,
Изувеченные сады,
И опять пустота дремучая,
И опять: «Сестричка, воды-ы…»

В снах годами ничто не исправлено,
Ни полслова и ни запятой…
Поднимайся! Утри испарину –
Время день начинать трудовой.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

Маляков Лев Иванович

Писатель Лев Иванович Маляков. Цифровая художественная реконструкция облика писателя выполнена на основе прижизненного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, композиция и реставрация — А. В. Камянчук.

Воен­ная про­за, поэ­зия и пуб­ли­ци­сти­ка Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва ухо­дят кор­ня­ми в пар­ти­зан­ские леса Псков­щи­ны и про­ду­ва­е­мые вет­ра­ми палу­бы тор­пед­ных кате­ров Крас­но­зна­мён­но­го Бал­тий­ско­го фло­та. Писа­тель, поэт, педа­гог и изда­тель, он соеди­нил в сво­ём твор­че­стве кре­стьян­скую осно­ва­тель­ность и суро­вый опыт чело­ве­ка, про­шед­ше­го сквозь изло­мы два­дца­то­го века.

Лев Маля­ков родил­ся 11 янва­ря 1927 года в деревне Калаш­ни­ко­во Гдов­ско­го рай­о­на. До вой­ны успел окон­чить семь клас­сов. Мир­ное взрос­ле­ние пре­рва­лось в 1941 году с нача­лом фашист­ской окку­па­ции края. Четыр­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток ушёл в лес к пар­ти­за­нам, став раз­вед­чи­ком 4‑го отря­да 2‑й Ленин­град­ской пар­ти­зан­ской бри­га­ды. В этот пери­од Лев пере­жил лич­ную тра­ге­дию: узнав об аре­сте отца, он тай­но про­брал­ся в окку­пи­ро­ван­ный Псков и успел у тюрем­ных ворот пой­мать его про­щаль­ный взгляд, преж­де чем кон­во­ир сбил маль­чи­ка с ног, а гру­зо­вик увёз отца на казнь. Эту боль поэт про­не­сёт через всю жизнь.

Не дожи­да­ясь офи­ци­аль­но­го при­зы­ва, в 1944 году Маля­ков доб­ро­воль­цем ушёл на флот. Окон­чив Крон­штадт­скую шко­лу свя­зи, он слу­жил ради­стом на тор­пед­ных кате­рах Бал­тий­ско­го фло­та. За уча­стие в осво­бож­де­нии При­бал­ти­ки был награж­дён орде­ном Оте­че­ствен­ной вой­ны II сте­пе­ни, меда­ля­ми Нахи­мо­ва, «За отва­гу» и «За побе­ду над Гер­ма­ни­ей». Демо­би­ли­зо­вав­шись в 1950 году, он посту­пил на факуль­тет жур­на­ли­сти­ки Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та. Опа­са­ясь насме­шек город­ских одно­курс­ни­ков, сту­дент пер­вое вре­мя ста­рал­ся глу­шить в себе коло­рит­ный псков­ский говор, кото­рый впо­след­ствии будет так береж­но воз­рож­дать в соб­ствен­ном твор­че­стве.

Вер­нув­шись в Псков, Маля­ков рабо­тал в газе­тах «Псков­ская прав­да» и «Моло­дой лени­нец», зани­мал долж­ность руко­во­ди­те­ля сек­то­ра печа­ти в обко­ме КПСС, но номен­кла­тур­ной карье­ре пред­по­чёл судь­бу лите­ра­то­ра и дирек­то­ра Псков­ско­го отде­ле­ния изда­тель­ства «Лен­из­дат», кото­ро­му отдал дол­гие годы. За свою лите­ра­тур­ную и про­све­ти­тель­скую дея­тель­ность он был удо­сто­ен зва­ния Заслу­жен­но­го работ­ни­ка куль­ту­ры РСФСР. О том, как Лев Ива­но­вич руко­во­дил изда­тель­ством и опе­кал моло­дые кад­ры, поз­же вспо­ми­нал поэт Вале­рий Мухин, при­шед­ший к нему в каби­нет на пер­вом эта­же газет­ной типо­гра­фии:

«Маля­ков с опас­кой поко­сил­ся на пух­лую пап­ку, потом, как бы нехо­тя, рас­крыл её и наугад мол­ча про­чел несколь­ко сти­хо­тво­ре­ний. Затем посмот­рел мне в лицо и спро­сил: — Сти­хи о люб­ви есть? — Очень мало. Я пока что избе­гаю этой темы. — И напрас­но. Учти­те, я могу ска­зать, поэт вы или нет, после того, как про­чту ваши сти­хи о люб­ви… Через две неде­ли я сно­ва при­шел. — У вас, без­услов­но, есть искра Божья, и писать сти­хи вам надо. Но мно­го­му надо научить­ся. Как вы пише­те сти­хи: по вдох­но­ве­нию или?.. — В основ­ном, по вдох­но­ве­нию… — Вот. При­учай­те себя к серьез­ной рабо­те. Не по вдох­но­ве­нию. Надо уметь заста­вить себя сесть и рабо­тать. Гля­дишь, и вдох­но­ве­ние при­дет. Как аппе­тит. Вот я сей­час пишу боль­шой роман, и если бы я не застав­лял сам себя уса­жи­вать­ся за стол и рабо­тать — ниче­го бы не было. Запом­ни­те мой совет. И я запом­нил. На всю жизнь».

Поэ­ти­че­ский дебют Маля­ко­ва состо­ял­ся в 1962 году с выхо­дом кни­ги «Про­сёл­ки ведут на боль­шак». Все­го им было созда­но десять поэ­ти­че­ских сбор­ни­ков. Судь­ба его книг не все­гда была про­стой: вышед­ший в 1972 году пятый сбор­ник «Ива­ны Рос­сии» одно вре­мя нахо­дил­ся под запре­том к про­да­же. Ситу­а­цию спас поэт Миха­ил Дудин, кото­рый взял на себя сме­лость защи­тить авто­ра, дав сти­хам высо­кую пат­ри­о­ти­че­скую оцен­ку. К дру­го­му маля­ков­ско­му сбóр­ни­ку, «Сбе­ре­ги­те цве­ты поле­вые», пре­ди­сло­вие напи­сал ака­де­мик Дмит­рий Лиха­чёв, отме­тив­ший, что его стро­ки — «по-плот­ниц­ки, лад­но сби­тые, рус­ские и народ­ные. И одно­вре­мен­но очень весо­мые».

В послед­ние деся­ти­ле­тия жиз­ни Маля­ков обра­тил­ся к про­зе, создав рома­ны о судь­бе псков­ской дерев­ни «Дове­рие», «Люди доб­рые» и «Затяж­ная вес­на». Глав­ной вер­ши­ной его твор­че­ства стал роман «Стра­даль­цы», посвя­щён­ный жиз­ни Псков­щи­ны в усло­ви­ях фашист­ской окку­па­ции. В 1997 году за эту кни­гу писа­тель был удо­сто­ен зва­ния лау­ре­а­та област­ной Лите­ра­тур­ной пре­мии. При этом он все­гда оста­вал­ся чело­ве­ком поступ­ка: воз­глав­лял комис­сию по сохра­не­нию насле­дия архи­тек­то­ра Юрия Спе­галь­ско­го, а в 1990‑е годы создал и воз­гла­вил в Пско­ве сред­нюю шко­лу-лицей име­ни А. С. Пуш­ки­на.

Сов­мест­ные поезд­ки по горо­дам обла­сти — Пустош­ке, Опоч­ке, Ново­со­коль­ни­кам и Вели­ким Лукам — укреп­ля­ли его содру­же­ство с кол­ле­га­ми. Выступ­ле­ния Маля­ко­ва отли­ча­лись эмо­ци­о­наль­но­стью. Когда кто-то пожа­ло­вал­ся ему, что школь­ни­ки на встре­чах ведут себя шум­но, Лев Ива­но­вич лишь усмех­нул­ся: у него тако­го нико­гда не быва­ло. Он без­упреч­но вла­дел любой ауди­то­ри­ей, от малень­ко­го клас­са до боль­шой пло­ща­ди. Стат­ный, под­тя­ну­тый, все­гда с акку­рат­но при­чё­сан­ной гри­вой волос, он выхо­дил к людям не спе­ша. Сво­им вни­ма­тель­ным при­щу­рен­ным взгля­дом он буд­то гип­но­ти­зи­ро­вал про­стран­ство. Насту­па­ла пол­ная тиши­на, и Лев Маля­ков начи­нал читать сти­хи.

В день сво­е­го 75-лет­не­го юби­лея, 11 янва­ря 2002 года, писа­тель про­из­нёс: «Живу я тем, чем живёт весь наш мно­го­стра­даль­ный народ, болею теми же про­бле­ма­ми, каки­ми и он болен…» Спу­стя пять дней, 16 янва­ря 2002 года, его не ста­ло.

Память о войне нико­гда не отпус­ка­ла его. В одном из сво­их сти­хо­тво­ре­ний, наблю­дая за шум­ны­ми и без­за­бот­ны­ми немец­ки­ми тури­ста­ми на псков­ском вок­за­ле, поэт жёст­ко ска­зал: он отка­зы­ва­ет­ся кла­нять­ся гостям, пото­му что в его гла­зах до сих пор сто­ят кре­сты пики­ру­ю­щих «юнкер­сов» и тот самый вра­же­ский кон­во­ир, отправ­ля­ю­щий его отца на эша­фот. И всё же серд­це поэта было сво­бод­но от сле­пой нена­ви­сти:

Шумно и цветасто на вокзале —
Недругов не так у нас встречали.
Нашенское «милости прошу»
Ихнее «гут морген» заглушает.
Только я с поклоном не спешу, —
Что-то мне под ложечкой мешает.
Из Германии гостей
Экскурсовод
Провожал глазеть на стены-кручи.
А в моих глазах
Былого тучи
Подымались,
Застя небосвод.
Я стоял и в прошлое глядел:
Над Псковой молчали грозно башни,
Давний день,
Как будто день вчерашний,
Болью незабытою гудел.
«Юнкерсов» кресты опять в глазах,
Кажется, земля насквозь пробита
Бомбами.
Земля моя в слезах,
Кровью нашей русскою залита.
У стены не кто-нибудь —
Отец,
Мой отец под дулом автомата.
Без промашки
Бьет в упор свинец,
Смерть-свинец фашистского солдата…
Я ни в чем туристов не виню,
Их тогда и не было на свете.
За отцов не отвечают дети.
Но и память не предашь огню.

Реше­ни­ем Псков­ской город­ской Думы от 19 декаб­ря 2006 года сред­ней обще­об­ра­зо­ва­тель­ной шко­ле № 24 горо­да Пско­ва было при­сво­е­но почёт­ное имя писа­те­ля Льва Ива­но­ви­ча Маля­ко­ва.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».

« Предыдущие публикации