Метка: Союз писателей России (Страница 5 из 6)

В после­во­ен­ной оте­че­ствен­ной мему­а­ри­сти­ке Псков­ской зем­ли Миха­ил Фёдо­ро­вич Ива­нов остал­ся одним из самых после­до­ва­тель­ных и чест­ных голо­сов «окоп­ной прав­ды». Псков­ский кра­е­вед Олег Кал­кин отме­чал: «Созда­ёт­ся впе­чат­ле­ние, буд­то автор и не вспо­ми­на­ет даже, а как бы пере­жи­ва­ет всё зано­во, не поправ­ляя собы­тий, не при­укра­ши­вая их, ниче­го не ута­и­вая…» Быв­ший коман­дир сорок шестой Луж­ской стрел­ко­вой диви­зии гене­рал-лей­те­нант С. Н. Бор­щёв отзы­вал­ся о сво­ём бой­це как о чело­ве­ке исклю­чи­тель­ной душев­ной чисто­ты и вели­ко­душ­ном воине.

Миха­ил Фёдо­ро­вич родил­ся 9 янва­ря 1924 года в деревне Жуко­ви­чи Моло­дей­ской воло­сти (ныне Стру­го­крас­нен­ский рай­он Псков­ской обла­сти) в мно­го­дет­ной кре­стьян­ской семье: детей было две­на­дцать, до зре­лых лет дожи­ли девять. Отец, Фёдор Андре­евич, ушёл на Первую миро­вую в 1915 году и за муже­ство в рядах лейб-гвар­дии Литов­ско­го пол­ка полу­чил Геор­ги­ев­ский крест IV сте­пе­ни. В совет­ское вре­мя награ­ду в доме не афи­ши­ро­ва­ли, а в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной, когда Жуко­ви­чи дотла сожгли гит­ле­ров­цы, крест зате­рял­ся на пепе­ли­ще. По семей­но­му пре­да­нию, отец участ­во­вал в пет­ро­град­ских собы­ти­ях 1917 года и сто­ял со зна­ме­нем во вре­мя выступ­ле­ний Лени­на. От роди­те­лей, Фёдо­ра Андре­еви­ча и Марии Яко­влев­ны, дети уна­сле­до­ва­ли страсть к чте­нию и при­выч­ку вести подроб­ные днев­ни­ки.

Стар­ший брат Алек­сандр был при­ме­ром для всей семьи: луч­ший уче­ник шко­лы, в 1942 году окон­чил Ленин­град­ский элек­тро­тех­ни­кум свя­зи. Слу­жил началь­ни­ком свя­зи артил­ле­рий­ско­го диви­зи­о­на в кон­но-меха­ни­зи­ро­ван­ной груп­пе гене­ра­ла Иссы Пли­е­ва, был награж­дён орде­ном Крас­ной Звез­ды и погиб в Вен­грии, в окру­ге Ноград. Когда Миха­ил полу­чил похо­рон­ку, он поте­рял созна­ние от горя, и това­ри­щи при­ве­ли его в чув­ство уже на сани­тар­ной под­во­де. Эта утра­та опре­де­ли­ла его отно­ше­ние к исто­ри­че­ской памя­ти: всю жизнь он разыс­ки­вал сле­ды про­пав­ших без вести зем­ля­ков.

Окон­чив с похваль­ной гра­мо­той восемь клас­сов Моло­дей­ской шко­лы, Миха­ил посту­пил в Нов­го­род­ский авто­до­рож­ный тех­ни­кум, но послед­ний экза­мен пер­во­го кур­са сда­вал под бом­бёж­ка­ми. Домой в Жуко­ви­чи он вер­нул­ся пеш­ком и ока­зал­ся на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии. Семья помо­га­ла пар­ти­за­нам и бой­цам, выхо­див­шим из окру­же­ния: Олег Фёдо­ро­вич (впо­след­ствии кан­ди­дат фило­соф­ских наук) и Васи­лий Фёдо­ро­вич (буду­щий парт­сек­ре­тарь «Псков­граж­дан­про­ек­та») нашли в лесу измож­дён­но­го совет­ско­го сол­да­та и под­карм­ли­ва­ли его, а Вален­ти­на Фёдо­ров­на, буду­щий народ­ный судья Пско­ва, сти­ра­ла вещи под­поль­щи­кам и помо­га­ла связ­ным.

Взрос­лая жизнь Миха­и­ла нача­лась с тяжё­ло­го выбо­ра. Во вре­мя обла­вы нем­цы хоте­ли увез­ти в Гер­ма­нию его мать. Он при­шёл на стан­цию Моло­ди, где фор­ми­ро­ва­ли эше­лон, и пред­ло­жил обмен: себя на мать. Марию Яко­влев­ну отпу­сти­ли, а юно­шу угна­ли на при­ну­ди­тель­ные рабо­ты: сна­ча­ла на при­фрон­то­вую доро­гу к Ста­рой Рус­се, потом на обо­ро­ни­тель­ную линию «Пан­те­ра» под Пско­вом. Пона­ча­лу он рабо­тал усерд­но, наив­но думая, что доро­ги оста­нут­ся род­но­му краю, и зем­ля­ки упре­ка­ли его в батра­че­стве на вра­га. Пере­лом насту­пил, когда немец­кий над­смотр­щик жесто­ко избил его за соско­чив­шее с оси коле­со теле­ги.

Зимой 1944 года Ива­нов бежал с дву­мя стар­ши­ми това­ри­ща­ми, один из кото­рых был пар­ти­зан­ским связ­ным. Бег­ле­цы выбра­лись через люк для чист­ки наво­за, леса­ми дошли до Вау­ли­ных гор и у дерев­ни Дуло­вая Гора вышли к сво­им. Вско­ре юно­ше при­шлось пря­тать­ся от новой обла­вы в лесу у Город­ца, и там, лёжа под ело­вы­ми вет­ка­ми, он решил уйти к пар­ти­за­нам. Отец напут­ство­вал сына: «Вой­на — это очень тяжё­лый труд, надо быть на ней стро­гим и серьёз­ным». На явке у лес­ни­ка Митю­хи коман­дир рас­спра­ши­вал ново­бран­цев о недо­стат­ках здо­ро­вья. Когда один из пар­ней при­знал­ся, что заи­ка­ет­ся, ему отве­ти­ли, что с нем­ца­ми раз­го­ва­ри­вать не при­дёт­ся. Миха­ил, стра­дав­ший глу­хо­той, про­мол­чал, что­бы его не отсе­я­ли. Так он стал бой­цом 5‑го отря­да 10‑й Ленин­град­ской пар­ти­зан­ской бри­га­ды, а после осво­бож­де­ния Гат­чи­ны был зачис­лен в армей­ский резерв­ный полк.

Затем Ива­но­ва напра­ви­ли в 46‑ю Луж­скую стрел­ко­вую диви­зию, где он слу­жил связ­ным коман­ди­ра роты и кап­те­нар­му­сом. Диви­зия осво­бож­да­ла Лугу, Стру­ги Крас­ные и Плюс­су. В соста­ве 2‑й Удар­ной армии он про­шёл путь от Ленин­гра­да через Эсто­нию (штурм обо­ро­ны север­нее Тар­ту, осво­бож­де­ние Пяр­ну) до Поль­ши. В рядах 314-го стрел­ко­во­го пол­ка фор­си­ро­вал Нарев и Вис­лу, участ­во­вал в штур­ме Дан­ци­га. Вой­ну закон­чил 8 мая 1945 года на ост­ро­ве Рюген.

За муже­ство он полу­чил три меда­ли «За отва­гу», орден Сла­вы III сте­пе­ни, а к 40-летию Побе­ды — орден Оте­че­ствен­ной вой­ны II сте­пе­ни. Об ордене Сла­вы вспо­ми­нал с улыб­кой, назы­вая его резуль­та­том моло­до­сти и бес­ша­баш­но­сти: пяте­ро бой­цов в охра­не­нии, без раз­вед­ки, с кри­ком бро­си­лись на высот­ку, где сиде­ла полу­ро­та нем­цев, и от неожи­дан­но­сти обра­ти­ли про­тив­ни­ка в бег­ство. После боёв и выздо­ров­ле­ния от тифа Ива­нов слу­жил в Управ­ле­нии воен­ных комен­да­тур Совет­ской воен­ной адми­ни­стра­ции в Гер­ма­нии.

Демо­би­ли­зо­вав­шись в 1946 году, он уви­дел на родине тяжё­лую кар­ти­ну раз­ру­хи. Рабо­тая инспек­то­ром Сель­хоз­бан­ка и про­ве­ряя целе­вое исполь­зо­ва­ние стро­и­тель­ных кре­ди­тов, он захо­дил в избы и видел опух­ших от голо­да зем­ля­ков. Кон­траст с жиз­нью нем­цев в побеж­дён­ной Гер­ма­нии вызы­вал у него глу­бо­кое воз­му­ще­ние, но не оже­сто­чил: раз­ру­ху он решил побеж­дать зна­ни­я­ми и тру­дом. Не бро­сая служ­бы, он окон­чил вечер­нюю шко­лу с сереб­ря­ной меда­лью, а затем физи­ко-мате­ма­ти­че­ский факуль­тет Псков­ско­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та. Мно­го лет он пре­по­да­вал физи­ку и мате­ма­ти­ку в Моло­дей­ской шко­ле, а с 1966 года, после пере­ез­да в Псков, — в Псков­ском сель­ско­хо­зяй­ствен­ном тех­ни­ку­ме.

С точ­ным мате­ма­ти­че­ским умом и жур­на­лист­ской дотош­но­стью Ива­нов всю жизнь зани­мал­ся пуб­ли­ци­сти­кой: сотруд­ни­чал с рай­он­ной и област­ной прес­сой, писал о войне, о пар­ти­за­нах, был при­нят в Союз жур­на­ли­стов СССР. В про­фес­си­о­наль­ную лите­ра­ту­ру его ввёл пред­се­да­тель писа­тель­ской орга­ни­за­ции Алек­сандр Боло­гов, помо­гав­ший редак­ти­ро­вать руко­пи­си. До позд­них лет Ива­нов пере­пи­сы­вал­ся с немец­ки­ми дру­зья­ми-анти­фа­ши­ста­ми из Штраль­зун­да, Анкла­ма и Засс­ни­ца. Он внёс замет­ный вклад в «Псков­скую энцик­ло­пе­дию»: лич­но выве­рял био­гра­фи­че­ские кар­точ­ки участ­ни­ков вой­ны и под­ни­мал наград­ные листы в Цен­траль­ном архи­ве Мини­стер­ства обо­ро­ны, если в датах нахо­дил про­ти­во­ре­чия.

Кол­ле­ги зна­ли его как чело­ве­ка бес­ком­про­мисс­но­го и пря­мо­го, не тер­пев­ше­го фаль­ши, а в быту — исклю­чи­тель­но дели­кат­но­го и скром­но­го. Бое­вые награ­ды он нико­гда не выстав­лял напо­каз и счи­тал три меда­ли «За отва­гу» лишь памя­тью о тяжё­лом сол­дат­ском тру­де.

Глав­ным лите­ра­тур­ным делом Ива­но­ва ста­ли вос­по­ми­на­ния. В 2004 году вышла его кни­га «На гра­ни смер­тель­но­го кру­га», к 2005 году выдер­жав­шая три изда­ния. Замы­сел автор объ­яс­нил во вступ­ле­нии: «О пско­ви­чах поры воен­ной я и хочу пове­дать Вам, чита­тель, не с высот команд­ных пунк­тов, а с само­го низа – с сол­дат­ско­го око­па… счи­таю, что Побе­ду кова­ли глав­ным обра­зом те, кто в поту и кро­ви десят­ки раз пере­рыл лопа­той стра­ну от севе­ра до юга». В мему­а­рах деталь­но вос­со­здан быт фрон­то­вой жиз­ни и сохра­не­ны име­на десят­ков одно­пол­чан-пско­ви­чей.

Граж­дан­ским поступ­ком ста­ла кни­га «О ком зво­нят коло­ко­ла», посвя­щён­ная реа­би­ли­та­ции людей, неспра­вед­ли­во обви­нён­ных в годы вой­ны. Замы­сел родил­ся на Город­це: мест­ная житель­ни­ца Настя Иса­ко­ва, жив­шая уеди­нён­но, рас­ска­за­ла ему о тём­ной сто­роне пар­ти­зан­ских буд­ней, вклю­чая само­су­ды и гибель невин­ных. Ива­нов изу­чил закры­тые архив­ные дела КГБ, пока­зав­шие зло­упо­треб­ле­ния неко­то­рых после­во­ен­ных руко­во­ди­те­лей мили­ции и НКВД, при­пи­сы­вав­ших себе вымыш­лен­ные подви­ги и пре­сле­до­вав­ших неви­нов­ных лес­ни­ков. Он при­зна­вал­ся, что две ночи не спал после чте­ния этих доку­мен­тов, и решил выпу­стить кни­гу, что­бы защи­тить име­на без­вин­но постра­дав­ших зем­ля­ков, оста­вав­ших­ся при совет­ской вла­сти изго­я­ми. За этот труд в 2008 году он полу­чил пре­мию Адми­ни­стра­ции Псков­ской обла­сти в обла­сти лите­ра­ту­ры. Послед­ней его рабо­той стал издан­ный посмерт­но в 2010 году сбор­ник очер­ков о псков­ских лите­ра­то­рах и кол­ле­гах «Мы эхо, мы память».

Миха­ил Фёдо­ро­вич Ива­нов, член Сою­за писа­те­лей Рос­сии и Сою­за жур­на­ли­стов Рос­сии, скон­чал­ся 25 апре­ля 2010 года в Пско­ве, немно­го не дожив до юби­лея Побе­ды. Он похо­ро­нен на Орле­цов­ском клад­би­ще Пско­ва (коор­ди­на­ты: 57.777068, 28.324924).

В исто­рии псков­ской куль­ту­ры он навсе­гда остал­ся чело­ве­ком исклю­чи­тель­но­го муже­ства, чест­ным пуб­ли­ци­стом и хра­ни­те­лем под­лин­ной народ­ной памя­ти.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».