Писатель Евгений Иосифович Шведер (1879–1946)
Писа­тель, жур­на­лист и нату­ра­лист Евге­ний Иоси­фо­вич Шве­дер*

Есть писа­те­ли, кото­рых забы­ва­ют, когда завер­ша­ет­ся их жиз­нен­ный путь. Евге­ния Шве­де­ра забы­ли два­жды. Пер­вый раз это про­изо­шло после аре­ста, когда его жизнь обо­рва­лась в тюрем­ном лаза­ре­те до суда и при­го­во­ра. Вто­рой раз его реа­би­ли­ти­ро­ва­ли в 1998 году, и это собы­тие про­шло почти неза­ме­чен­ным. Имя, воз­вра­щён­ное из небы­тия, вновь вер­ну­лось в пусто­ту.

А меж­ду эти­ми дву­мя забве­ни­я­ми оста­лась тру­до­лю­би­вая негром­кая судь­ба: более полу­то­ра сотен книг для детей, кра­е­вед­че­ские очер­ки, пере­во­ды поль­ских басен, лек­ци­он­ные кур­сы в рабо­чем поли­тех­ни­ку­ме и муд­рая сова на лич­ном экс­либ­ри­се.

Зем­ной путь Евге­ния начал­ся 7 янва­ря 1880 года (26 декаб­ря 1879 года по ста­ро­му сти­лю) в ста­рин­ном горо­де Ост­ров Псков­ской губер­нии, в семье слу­жа­ще­го желез­ной доро­ги. В 1890 году деся­ти­лет­не­го Евге­ния при­ня­ли в пер­вый класс Псков­ской муж­ской гим­на­зии — пре­стиж­ное заве­де­ние, серьёз­ный старт. Но уже в авгу­сте того же года он выбыл «по про­ше­нию отца». Что сто­я­ло за этой архив­ной фор­му­ли­ров­кой — финан­со­вые обсто­я­тель­ства, пере­езд, что-то ещё — неиз­вест­но. Даль­ней­ший путь шёл через Дина­бург­ское реаль­ное учи­ли­ще и Псков­ское реаль­ное, где он и окон­чил обра­зо­ва­ние.

В 1898 году, поки­нув род­ную Псков­щи­ну, юно­ша отпра­вил­ся в сто­ли­цу. Устро­ив­шись рабо­тать в Управ­ле­ние Севе­ро-Запад­ных желез­ных дорог, он всё сво­бод­ное вре­мя отда­вал вечер­ним кур­сам совре­мен­ной живо­пи­си. Потом после­до­вал пере­вод в Виль­ну, и там в судь­бе лите­ра­то­ра про­изо­шел сдвиг. Город с его мно­го­язы­чи­ем, поль­ской куль­ту­рой, еврей­ской учё­но­стью и дав­ней исто­ри­ей ока­зал­ся для него пита­тель­ной сре­дой. Он начал писать кра­е­вед­че­ские очер­ки в вилен­ских и псков­ских газе­тах под псев­до­ни­ма­ми Сер­гей Лев­ко­ев, Е. Псков­ский, Свой. Пере­во­дил с поль­ско­го сати­ри­че­ские бас­ни Яна Леман­ско­го. Сам иллю­стри­ро­вал свои тек­сты — гра­фи­ка дава­лась ему лег­ко.

В 1904 году вышла пер­вая кни­га, «Наброс­ки и силу­эты», но под­лин­ное своё при­зва­ние псков­ский автор нашёл в 1905 году, когда пол­но­стью посвя­тил себя твор­че­ству для детей и юно­ше­ства. Дет­ская лите­ра­ту­ра нача­ла два­дца­то­го века была осо­бым миром — не слиш­ком почтен­ным в гла­зах серьёз­ной кри­ти­ки, зато живым, нуж­ным и чита­е­мым. Шве­дер вошёл в него и остал­ся там навсе­гда. До 1917 года он выпу­стил более ста пяти­де­ся­ти книг.

Его перу при­над­ле­жа­ли рас­ска­зы из школь­ной жиз­ни «Бег­ле­цы», «Лето крас­ное», «При­клю­че­ния одной птич­ки» и серия науч­но-попу­ляр­ных бро­шюр по есте­ство­зна­нию для риж­ско­го изда­тель­ства Зих­ма­на: «Наш пруд», «Наш лес», «Наша реч­ка», «Наши весен­ние цве­ты». Кни­ги о пти­цах «Наши зиму­ю­щие пти­цы» и «Из мира пер­на­тых» мно­го деся­ти­ле­тий спу­стя ста­нут объ­ек­том отдель­но­го науч­но­го иссле­до­ва­ния. В этих назва­ни­ях есть харак­тер­ная деталь. При­тя­жа­тель­ное место­име­ние дела­ет при­ро­ду близ­кой, домаш­ней, сво­ей. Не пруд вооб­ще и не лес в учеб­ни­ке, а наш, тот, что за дерев­ней, куда мож­но схо­дить зав­тра утром. Это вполне опре­де­лён­ная педа­го­ги­че­ская пози­ция: мир досто­ин вни­ма­ния и люб­ви, и начи­на­ет­ся это вни­ма­ние с само­го про­сто­го, с того, что рядом.

В 1915 году немец­кие вой­ска насту­па­ли на Виль­ну. Семья Шве­де­ра эва­ку­и­ро­ва­лась, прой­дя через Моск­ву, Харь­ков, Хаба­ровск и Воро­неж. В Воро­не­же он пре­по­да­вал в рабо­чем поли­тех­ни­ку­ме, читал пуб­лич­ные лек­ции, рабо­тал в служ­бах Юго-Восточ­ной желез­ной доро­ги и писал. В 1918 году, посре­ди хао­са Граж­дан­ской вой­ны, он совер­шил пора­зи­тель­ный жест, издав в Москве сбор­ник «Мир все­му миру: народ­ные леген­ды и пре­да­ния». Облож­ку тон­кой книж­ки укра­шал лич­ный экс­либ­рис, муд­рая сова, сидя­щая на томе. В пре­ди­сло­вии автор ука­зы­вал, что в этих почерп­ну­тых из уст­ных источ­ни­ков леген­дах ярко отра­жа­ет­ся взгляд наро­да на вой­ну и мир. Сквозь пре­да­ния про­сту­па­ли веч­ные вопро­сы о доб­ре, вза­и­мо­по­мо­щи и стой­ко­сти. Это был тихий посту­пок: издать в 1918 году кни­гу о том, что народ­ная муд­рость выби­ра­ет мир, озна­ча­ло про­явить вер­ность себе и сво­е­му чита­те­лю.

С 1924 года он обос­но­вал­ся в Дне­про­пет­ров­ске, про­дол­жая писать исто­ри­ко-био­гра­фи­че­ские очер­ки. Жизнь про­вин­ци­аль­но­го лите­ра­то­ра в совет­ском горо­де оста­ва­лась небо­га­той и рабо­чей. В 1941 году ему испол­ни­лось шесть­де­сят два года, на ижди­ве­нии нахо­ди­лись трое детей. Немец­кие вой­ска вошли в город в авгу­сте. Эва­ку­и­ро­вать­ся с тре­мя детьми в его воз­расте и поло­же­нии было почти невоз­мож­но, оста­вать­ся зна­чи­ло как-то выжи­вать на окку­пи­ро­ван­ной тер­ри­то­рии. Он начал сотруд­ни­чать с газе­той, выхо­див­шей при нем­цах, «Дне­про­пет­ров­ской прав­дой».

1942 год. Про­мозг­лый октябрь­ский вечер опус­кал­ся на полу­раз­ру­шен­ные ули­цы окку­пи­ро­ван­но­го горо­да. В холод­ной, скуд­но осве­щен­ной ком­на­те редак­ции «Дне­про­пет­ров­ской прав­ды» пах­ло гарью и деше­вым кле­ем. Шести­де­ся­ти­трех­лет­ний Шве­дер сидел за сто­лом, сжи­мая в озяб­ших ладо­нях желез­ную круж­ку с теп­лой водой. Перед ним лежа­ла чистая поло­са буду­щей газе­ты, а рядом, на углу сто­ла, сто­я­ла пле­те­ная кор­зин­ка, где лежал его неиз­мен­ный лич­ный штамп с муд­рой совой. В каби­нет вошел моло­дой немец­кий цен­зор в сером мун­ди­ре, небреж­но посту­ки­вая сте­ком по голе­ни­щу сапо­га.

— Гос­по­дин Шве­дер, редак­тор гово­рит, что вы задер­жи­ва­е­те мате­ри­ал в номер, — немец при­щу­рил­ся, огля­ды­вая ста­ро­го писа­те­ля. — Нам нуж­ны ста­тьи, под­ни­ма­ю­щие дух насе­ле­ния, рас­ска­зы о новом поряд­ке, о силе гер­ман­ско­го ору­жия. Вы же при­нес­ли очерк о повад­ках пере­лет­ных птиц и зимов­ке дят­лов в при­дне­пров­ских лесах. Кому это инте­рес­но сей­час? Напи­ши­те что-то более… акту­аль­ное. У вас ведь трое детей дома, насколь­ко мне извест­но. Им нужен паек.

Шве­дер мед­лен­но под­нял голо­ву, его паль­цы судо­рож­но сжа­ли ста­рую чер­ниль­ни­цу. Лицо писа­те­ля оста­ва­лось блед­ным, но в гла­зах засты­ло глу­хое, упря­мое отча­я­ние чело­ве­ка, зажа­то­го в тис­ки обсто­я­тель­ства­ми.

— Акту­аль­ное? — голос его про­зву­чал тихо, но без тени заис­ки­ва­ния. — Я дет­ский писа­тель, гос­по­дин цен­зор. Сорок лет я писал о при­ро­де, о «нашем лесе» и «нашей реч­ке». Я не умею писать о пуш­ках и при­ка­зах, мой слог для это­го слиш­ком прост. Пти­цы летят на юг вне зави­си­мо­сти от того, чьи вой­ска сто­ят в горо­де, а детям нуж­но читать о живом мире, что­бы оста­вать­ся людь­ми. Оставь­те мне птиц. Это един­ствен­ный спо­соб про­кор­мить мою семью, не каса­ясь того, во что я не верю.

Немец недо­воль­но хмык­нул, взял со сто­ла листы руко­пи­си, про­бе­жал гла­за­ми текст о жиз­ни пер­на­тых.
— Хоро­шо, ста­рик. Пусть будут пти­цы. Но если я уви­жу здесь хотя бы намек на тай­ный смысл, паек сни­мут сра­зу.

Цен­зор вышел, хлоп­нув две­рью, а Шве­дер еще дол­го сидел в тем­но­те, береж­но при­жи­мая к гру­ди листы с очер­ком. В ту страш­ную окку­па­ци­он­ную зиму тихие рас­ска­зы о при­ро­де ста­но­ви­лись для него един­ствен­ной воз­мож­но­стью спа­сти детей от голо­да, сохра­нив остат­ки чело­ве­че­ско­го досто­ин­ства.

12 фев­ра­ля 1946 года его аре­сто­ва­ли по обви­не­нию в кол­ла­бо­ра­ци­о­низ­ме. Ему испол­ни­лось шесть­де­сят шесть лет. Серд­це ста­ро­го ска­зоч­ни­ка не выдер­жа­ло допро­сов и лагер­ных усло­вий, и 1 мар­та 1946 года его зем­ной путь был завер­шен.

Через пять­де­сят два года, 15 янва­ря 1998 года, Евге­ний Иоси­фо­вич Шве­дер был реа­би­ли­ти­ро­ван. Он не был вели­ким писа­те­лем, он был нуж­ным. Сто пять­де­сят книг для детей, кото­рые учат видеть наш лес и нашу реч­ку, состав­ля­ют огром­ный труд. Его забы­ли два­жды, теперь идет тре­тья попыт­ка вспом­нить, и хоте­лось бы, что­бы она ока­за­лась послед­ней.

Биб­лио­гра­фия (раз­вер­нуть)

Избран­ные пуб­ли­ка­ции

1906— «Из про­шло­го» [рас­сказ в защи­ту птиц от разо­ре­ния гнёзд].

1907— «Запис­ки серо­го мышон­ка» [рас­сказ для детей о при­ро­де и живот­ных].

1910— «Ёлка ста­ро­го фили­на и дру­гие рас­ска­зы». — Москва: А. Д. Сту­пин. — 45 с., рис. В. В. Спас­ско­го.

1910— «Пуш­кин­ские угол­ки: с рисун­ка­ми авто­ра». — [СПб.]: Изд. журн. «Тро­пин­ка». — 31 с.

1911— «Избран­ные рас­ска­зы». — [Виль­на]: «Эди­тор». — 125 с., серия «Образ­цо­вая б‑ка», № 23.

1911— «Осен­нею ночью: Рас­сказ». — [Виль­на]: «Эди­тор». — 37 с., серия «Образ­цо­вая б‑ка», № 52.

1912— «Важ­ный гриб и дру­гие рас­ска­зы: [Рас­ска­зы для малы­шей]». — Москва: А. Д. Сту­пин. — 46 с., рис. В. В. Спас­ско­го.

1912— «Вась­ка-Вол­чок: Рас­сказ». — Москва: М. В. Клю­кин. — 32 с.

1912— «В разо­рен­ной Москве: Ист. рас­сказ из Отеч. вой­ны 1812 г.». — СПб.; М.: Т‑во М. О. Воль­фа. — 63 с., с 7 сним­ка­ми с кар­тин В. Вере­ща­ги­на; бес­пл. прил. к журн. «Заду­шев­ное сло­во».

1912— «Встре­ча: Рас­сказ [Эпи­зод из Отеч. вой­ны 1812 г.]». — Виль­на: «Эди­тор». — 44 с., серия «Образ­цо­вая б‑ка», № 59.

1912— «Пёст­рый наро­дец».

1914–1915— Науч­но-попу­ляр­ные бро­шю­ры о пти­цах [две про­све­ти­тель­ские бро­шю­ры по орни­то­ло­гии для насе­ле­ния Севе­ро-Запа­да Рос­сии].

1915— «Бежен­цы: Рас­ска­зы из вели­кой вой­ны». — М.; Рига: К. Г. Зих­ман. — 31 с., серия «Наша б‑ка для семьи и шк.», вып. 1.

1915— «Обма­ни меня…: Рас­ска­зы». — [Виль­на]: «Эди­тор». — 68 с., серия «Образ­цо­вая б‑ка», № 70.

1918— «Мир все­му миру: народ­ные леген­ды и пре­да­ния». — Москва: Типо-лит. бывш. Рих­тер. — 31 с.

1918— «При­клю­че­ния буль­до­шки». — Москва: [б.и.]. — 28 с.

* Евге­ний Иоси­фо­вич Шве­дер. Циф­ро­вая худо­же­ствен­ная рекон­струк­ция обли­ка дет­ско­го писа­те­ля, жур­на­ли­ста и нату­ра­ли­ста в рабо­чем каби­не­те (нача­ло ХХ в.). Выпол­не­на на осно­ве при­жиз­нен­но­го фото­порт­ре­та из цен­траль­ных исто­ри­че­ских архи­вов. Ком­пью­тер­ная обра­бот­ка, дизайн и сюжет­ная ком­по­зи­ция — Алек­сандр Камян­чук.