Творческая судьба Евгения Андреевича Борисова складывалась трудно: оторванный от столичных издательств, он долгие годы писал без надежды на скорую публикацию. Его характер и жизненный остов выковывались в условиях тяжелейших испытаний первой половины двадцатого века, которые во многом определили суровую и честную интонацию его будущих стихов и прозы.
Родился Евгений Андреевич 1 августа 1932 года в деревне Апросьево. В конце 1930‑х годов его отец и дед были репрессированы. Когда началась Великая Отечественная война и край оккупировали гитлеровцы, гестапо арестовало его мать, судьба которой так и осталась неизвестной.
Оставшись с младшей сестрой на попечении одной лишь бабушки, ребёнок вёл отчаянную борьбу за выживание. Голод был такой, что, по собственному горькому выражению Борисова, «люди зеленели, как стрелянные гильзы». Бабушка сшила ему рубашку из немецкого мешка, и в этой рубашке — с чёрным орлом и свастикой на спине — мальчик целыми днями промышлял пропитание среди развалин, бил из рогатки голубей, ловил рыбу в мелководной Пскове. Он был свидетелем знаковых сцен той эпохи: сброшенного немцами памятника Ленину; приезда в Псков генерала Власова и вербовки в РОА, куда за буханку хлеба и кусок сахара выстраивалась очередь изголодавшихся людей. В 1943 году Борисова угнали на принудительные работы, и он оказался в немецком концлагере под Дрезденом, где малолетнего узника подкармливали пайковым хлебом работавшие на военном заводе итальянцы.
Писать стихи он начал после службы на флоте. Именно тогда поэт сменил фамилию, под которой вошёл в литературу: «На самом деле я не Борисов, а Власов, — признавался он позже коллегам. — Представляешь, каково бы мне пришлось с такой фамилией в послевоенные годы? Вот я и взял девичью фамилию матери».
В послевоенные годы Борисов учился в Литературном институте имени А. М. Горького, работал корреспондентом на радио, сотрудником музея, был чернорабочим, грузчиком, кочегаром, строил элеватор в степи и уезжал на заработки на Камчатку. Первая его книга стихов «Срочный груз» вышла в Москве. Критики поспешили записать его в «рабочие поэты», хотя своим героям — кочегарам и грузчикам, любителям «поддать» и ругнуться, — он не стремился придать глянец передовиков производства.
С возрастом жизнь Борисова более-менее упорядочилась: он стал получать пенсию, Германия выплатила ему компенсацию как бывшему узнику концлагеря, ему дали комнату в коммуналке на Запсковье. Там, за старым письменным столом со старенькой пишущей машинкой, он наконец завершил книгу прозы «Ольгинский мост» — автобиографический свод рассказов, повестей и очерков, выхода которого из печати ждал долгих пять-шесть лет. Читатели были потрясены: перед ними развернулась горькая, честная и подлинно русская летопись оккупированного Пскова. В 1991 году поэта официально приняли в Союз писателей России. На склоне лет он неожиданно сменил городскую комнату на старый деревенский дом и переселился в деревню под Карамышевом, где наконец дождался выхода своей книги.
Жизнь поэта оборвалась трагически: 26 марта 2004 года в его деревенском доме под Карамышевом произошёл пожар, в котором 72-летний Борисов погиб. Вскоре после трагедии в «Московском комсомольце» вышел материал с двусмысленным заголовком «Псковские писатели горят как свечи». Автор статьи намекал, что поэт стал жертвой собственного образа жизни, заснув с непогашенной сигаретой. Псковское отделение Союза писателей России выступило тогда с резким официальным заявлением «Доколе жить без совести?», защищая честь ушедшего товарища и назвав публикацию циничным «плевком в лицо псковской культуре».
Коллеги Борисова не просто встали на защиту чести безответного ушедшего товарища, но и озвучили куда более страшную, но правдоподобную версию трагедии. Было известно, что незадолго до гибели Евгений Андреевич получил на руки крупную сумму денег — ту самую компенсацию, причитающуюся ему как бывшему малолетнему узнику фашистских концлагерей. Писатели небезосновательно предполагали, что одинокий поэт мог стать жертвой ограбления, а ночной пожар был лишь жестоким способом скрыть следы преступления.
Хоронили Евгения Борисова при содействии администрации Карамышевской волости на Дмитриевском кладбище Пскова. Его могила находится на высоком месте у старинной монастырской стены, откуда открывается вид на берег так любимой им реки Псковы.
Война, принесшая ему столько горя в детстве и, возможно, косвенно ставшая причиной его гибели на закате дней, навсегда осталась в его крови. В одном из стихотворений он вспоминал свой личный День Победы:
Я не снимаю, а сдираю Клеймёные лохмотья с плеч. И в День Победы примеряю Шикарный не по росту френч. Хоть всяк поймёт, что сиротина, Но я не хмурюсь, оголец. Не зря и горькая осина Рядится осенью в багрец. Через колючку лезу дерзко, Рвусь из барака в яркость трав, Не лагерь жизни пионерской, А лагерь смерти испытав.
