Морозкина Елена Николаевна

Имя Еле­ны Нико­ла­ев­ны Мороз­ки­ной зани­ма­ет осо­бое место в исто­рии сохра­не­ния куль­тур­но­го насле­дия Псков­щи­ны. Искус­ство­вед, рестав­ра­тор, архи­тек­тор и поэт, она ста­ла при­ме­ром иссле­до­ва­те­ля, спо­соб­но­го в оди­ноч­ку отста­и­вать древ­ние памят­ни­ки перед без­раз­ли­чи­ем госу­дар­ствен­ной систе­мы.

Этот само­от­вер­жен­ный защит­ник ста­ри­ны появил­ся на свет 16 апре­ля 1922 года в местеч­ке Чёр­ный Бор под Смо­лен­ском. Школь­ный выпуск­ной вечер юной Еле­ны тра­ги­че­ски сов­пал с нача­лом вой­ны в июне 1941 года. Отучив­шись один семестр в эва­ку­а­ции, в апре­ле 1942 года девят­на­дца­ти­лет­няя девуш­ка доб­ро­воль­цем ушла на фронт. Три с поло­ви­ной года она слу­жи­ла в зенит­но-артил­ле­рий­ской части. На войне она поте­ря­ла свою первую любовь Кон­стан­ти­на Ков­цу­ня­ка, погиб­ше­го под Ста­лин­гра­дом. Эту память она хра­ни­ла в себе всю жизнь, почти нико­гда не рас­ска­зы­вая о пере­жи­том на фрон­те, кото­рый назы­ва­ла жесто­кой «сол­дат­чи­ной».

Демо­би­ли­зо­вав­шись в июле 1945 года, Мороз­ки­на про­дол­жи­ла обра­зо­ва­ние. В 1951 году она с отли­чи­ем окон­чи­ла Мос­ков­ский стро­и­тель­ный инсти­тут, затем рабо­та­ла в Мос­ков­ской рестав­ра­ци­он­ной мастер­ской. Пово­рот­ным момен­том ста­ло поступ­ле­ние в аспи­ран­ту­ру Мос­ков­ско­го архи­тек­тур­но­го инсти­ту­та под руко­вод­ство Нико­лая Бру­но­ва. Годы архив­ных поис­ков и обме­ров псков­ских камен­ных кла­док завер­ши­лись защи­той дис­сер­та­ции о цер­ков­ном зод­че­стве Пско­ва.

В 1957 году она фак­ти­че­ски зано­во откры­ла для нау­ки полу­раз­ру­шен­ный Кры­пец­кий мона­стырь. Когда чинов­ни­ки гото­вы были спи­сать оби­тель под снос, Мороз­ки­на доби­лась того, что Мини­стер­ство куль­ту­ры РСФСР взя­ло мона­стырь под госу­дар­ствен­ную охра­ну. Её про­фес­си­о­наль­ные аргу­мен­ты защи­ти­ли от уни­что­же­ния десят­ки шедев­ров: Покров­скую баш­ню, цер­ковь Бого­яв­ле­ния с Запско­вья, собор Рож­де­ства Бого­ро­ди­цы Сне­то­гор­ско­го мона­сты­ря, а так­же памят­ни­ки Нов­го­ро­да и Смо­лен­ска.

С 1977 года она окон­ча­тель­но посе­ли­лась в Пско­ве, пре­по­да­ва­ла в МАРХИ и в Дау­гав­пил­се, езди­ла в коман­ди­ров­ки на Даль­ний Восток, в Забай­ка­лье и Яку­тию, помо­гая откры­вать архи­тек­тур­ные факуль­те­ты в вузах Иркут­ска и Хаба­ров­ска.

Кол­ле­ги вспо­ми­на­ли Еле­ну Нико­ла­ев­ну как про­сто­го и скром­но­го чело­ве­ка. Она оди­на­ко­во лег­ко нахо­ди­ла общий язык и с ака­де­ми­ка­ми, и со школь­ни­ка­ми, а в ста­ро­сти бес­плат­но про­во­ди­ла для детей экс­кур­сии по псков­ским древ­но­стям. Но фрон­то­вое про­шлое сфор­ми­ро­ва­ло бес­ком­про­мисс­ный харак­тер: в адми­ни­стра­тив­ных каби­не­тах она ста­но­ви­лась рез­кой и колю­чей, отста­и­вая памят­ни­ки под сво­им неиз­мен­ным деви­зом: «Фронт надо дер­жать!» Житей­ский ком­форт её не инте­ре­со­вал: она тра­ти­ла лич­ные день­ги на обме­ры, ноче­ва­ла в забро­шен­ных церк­вях и заби­ра­лась на ава­рий­ные сво­ды ради точ­ных изме­ре­ний, из-за чего обы­ва­те­ли порой счи­та­ли её чудач­кой. За этой жест­ко­стью скры­ва­лась глу­бо­кая рани­мость — она тяже­ло пере­жи­ва­ла утра­ту каж­дой дета­ли древ­не­го плит­ня­ка.

Сво­ей поэ­ти­че­ской зре­ло­сти Мороз­ки­на достиг­ла в псков­ский пери­од, выпу­стив сбор­ни­ки «По Руси», «Рас­пу­ти­ца», «Осен­няя пес­ня» и «Свя­то­го­рье». Послед­ние два деся­ти­ле­тия её жиз­ни были нераз­рыв­но свя­за­ны с поэтом Иго­рем Гри­го­рье­вым, чей импуль­сив­ный харак­тер она ста­ра­тель­но сгла­жи­ва­ла. В 1997 году её при­ня­ли в Союз писа­те­лей Рос­сии. Она ста­ла ред­ким при­ме­ром авто­ра, офи­ци­аль­но состо­яв­ше­го сра­зу в двух твор­че­ских сою­зах — архи­тек­то­ров и писа­те­лей.

Её мону­мен­таль­ные тру­ды «Псков­ская зем­ля» и «Щит и зод­чий» ста­ли клас­си­кой кра­е­ве­де­ния. Под­го­тов­лен­ная ею кни­га «Древ­ний Псков: Кром и Дов­мон­тов город» была изда­на уче­ни­ка­ми посмерт­но в 2002 году, а фун­да­мен­таль­ное иссле­до­ва­ние «Цер­ков­ное зод­че­ство древ­не­го Пско­ва» вышло в 2007‑м.

Еле­на Нико­ла­ев­на Мороз­ки­на скон­ча­лась 12 декаб­ря 1999 года в Москве и была похо­ро­не­на на Бого­род­ском клад­би­ще в Мос­ков­ской обла­сти. В июле 2003 года на доме № 57 по Риж­ско­му про­спек­ту в Пско­ве, где она про­ве­ла годы твор­че­ско­го сою­за с Иго­рем Гри­го­рье­вым, была уста­нов­ле­на мемо­ри­аль­ная дос­ка. Ито­гом её жиз­ни оста­лась чест­ная поэ­ти­че­ская молит­ва за люби­мый край:

Услышь меня, Господь!
Дай бодрости и силы,
Чтоб видеть земь и водь,
И дальние огни.
Услышь меня, Господь!
Спаси мою Россию!
И стать её, и плоть,
И душу сохрани.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».