Поэзия Владимира Алексеевича Половникова рождалась не в университетских аудиториях, а у гудящих станков и на продуваемых ветрами палубах нефтеналивных танкеров. Его стих, лишённый книжной легковесности, вобрал в себя суровый рабочий опыт. Поэту потребовалось пересечь половину страны, чтобы найти свою настоящую творческую родину в древнем Пскове.
Родился Владимир Алексеевич 14 января 1931 года в городе Джамбуле Казахской ССР в семье военнослужащего. Военные годы его семья провела в эвакуации, после чего судьба связала Половникова с Баку. С пятнадцати лет он начал работать: был помощником кочегара на нефтеналивном танкере, позже освоил профессии нефтяника, проходчика, строгальщика, фрезеровщика и кровельщика-жестянщика, служил на флоте. Эта жизненная школа сформировала его характер и выработала неприятие фальши как в труде, так и в слове.
К написанию стихов Половников пришёл в 1959 году. Он публиковался на страницах бакинских газет и в журнале «Литературный Азербайджан», а в 1970 году выпустил в Баку свой дебютный сборник «Грибной дождь».
В 1971 году в жизни сорокалетнего поэта происходит коренной перелом: он переезжает в древний Псков. Как точно заметил в предисловии к его книге писатель Юрий Куранов, «жизнь во Пскове, городе самобытной культуры, обогащает неповторимостью русской национальной красоты, народной мудрости, вековой душевной стойкости, что не может не сказаться благотворно и на дальнейшем творчестве Владимира Половникова». И действительно, встреча с городом на Великой стала для Половникова важной творческой вехой. В своих стихах он фиксирует очаровавший его стык времён: старинный колокольный перезвон и торопливый двадцатый век с его заводским ритмом. В 1976 году в московском издательстве «Современник» выходит его сборник «Рабочее напряжение», а в 1983 году в Лениздате — книга «Псковский говорок», пропитанная уважением к местному фольклору. При этом память о юности не отпускала поэта, и в сборник вошёл раздел «Бакинский ветер».
В 1988 году Половникова приняли в Союз писателей СССР. Высокий статус не изменил его натуры: отвечая на ироническое замечание коллег — «Ты что, аксакал, который едет на ишаке и поёт о том, что видит?» — он невозмутимо отвечал: «Да. А вы попробуйте сесть на ишака, который норовист как Пегас, и увидеть то, что достойно песни!» В первой половине 1990‑х годов, он выпустил книги «Едут сваты» и «Красивая мечта», в которых вопреки трудностям времени утверждал простые человеческие ценности: политические империи распадаются, а человеческое сердце неизменно нуждается в любви.
Современники запомнили Половникова как подлинного рабочего интеллигента — человека исключительного трудолюбия, начисто лишённого литературного снобизма. Попав на Псковщину, он буквально влюбился в местную речь, результатом чего и стало появление книги «Псковский говорок». За огрубевшими от многолетнего труда руками скрывалось тонкое восприятие мира. Излишняя застенчивость перед крупными издательствами долго мешала ему заявлять о себе — его первая столичная книга вышла, когда автору было уже за сорок пять. Скептики поначалу считали Половникова лишь удобным для прессы образом «поэта-пролетария», но его живые выступления и независимый талант быстро убеждали читателей в обратном. Вопреки слухам, что человек с такой богатой географией скитаний не задержится в Пскове, именно Псковщина стала для него настоящей духовной родиной, где он прожил почти три десятилетия.
Владимира Алексеевича Половникова не стало 31 августа 1999 года. Он похоронен в Пскове — городе, ставшем его вечным домом. Впитывая музыку народного языка, поэт оставил строки, полные светлой любви к родному краю:
ПСКОВСКИЙ ГОВОРОК
Я пойду по утреннему Пскову,
Паровозной улицей пройдусь
И потоку мирному людскому
Широко, по-свойски, улыбнусь.
Нравятся мне утренние лица,
Разговор неспешный у ворот.
Для меня, бывалого бакинца,
Странен этот псковский говорок.
Тот уже «ушедши» спозаранку,
Тот, «поевши» наскоро, спешит.
Парня повстречала псковитянка –
И в словах ее то же «ши».
Псковом прохожу, развесив уши, –
Две старушки разговор ведут:
– Мой-то внук из армии «вернувши».
– А вот мой – «попавши» в институт.
Те слова еще не отзвучали,
И который век своё берут!
Имя провожали и встречали,
С ними на свидание идут.
И шуршат, как камешки на море,
Как на речке в осень камыши,
Эти «ши» в народном разговоре –
Весело,
занятно,
от души.
