
Жизненный маршрут прозаика, поэта и редактора Никандра Алексеевича Алексеева связал псковские деревни с окопами Франции, а сибирскую тайгу — с тишиной Пушкинского заповедника. Дочь писателя, занимавшаяся систематизацией его личного архива, называла отца последним романтиком Серебряного века.
Никандр Алексеевич появился на свет 3 октября 1891 года (21 сентября по старому стилю) в деревне Пидели Опочецкого уезда Псковской губернии (ныне Красногородский район). Начальное образование мальчик получил в Сине-Никольской земской школе, где преподавали его старшие брат и сестра, а затем продолжил учебу в церковно-учительской прогимназии соседней деревни Матюшкино. Семья жила бедно, и в четырнадцать лет подросток отправился на заработки в Санкт-Петербург, где совмещал тяжелый труд на предприятиях с посещением марксистских кружков и участием в революционном движении.
В начале Первой мировой войны Алексеев стал унтер-офицером Русского экспедиционного корпуса, направленного во Францию. На чужбине оформилось его поэтическое творчество. В 1917 году в Париже вышел его дебютный поэтический сборник «Венок павшим» — книга солдата, посвященная погибшим однополчанам и проникнутая идеями гуманизма и отказа от межнациональной вражды.
После демобилизации Никандр Алексеевич вернулся в Псков. В этот период вышли его поэтические книги «Ты-ны-ны» и «Ветровые песни». Талант провинциального автора заметили столичные литераторы: Алексеев вел переписку с Валерием Брюсовым и Александром Блоком, отправляя им свои издания. В Пскове он встретил будущую жену Веру Утретскую, происходившую из купеческой среды; этот брак стал для него надежной опорой.
В 1927 году Алексеев вступил в партию и занял заметное место в культурной жизни региона. Он стоял у истоков создания первой местной крестьянской газеты «Псковский пахарь», редактировал журналы «Новая жизнь» и «Северные зори».
Мартовский ветреный день 1918 года дышал гарью. Опочецкий уездный комиссар просвещения Алексеев ехал на крестьянских санях по занесенному сугробами тракту в сторону Михайловского. Вокруг расстилались разоренные усадьбы, а в воздухе висело гнетущее ощущение безвластия. Накануне до уезда дошли слухи, что пушкинское имение разграблено и сожжено местными крестьянами и дезертирами. Молодой паренек, натянув вожжи, придержал норовистую лошадь и оглянулся на хмурое лицо комиссара.
— Никандр Алексеевич, может, ну его? — возница зябко передернул плечами. — В Михайловском сейчас лихие люди бродят, беглые матросы да солдаты с фронта. Зачем под пули лезть ради барского имущества?
Алексеев медленно поднял голову, его лицо, красное от мороза, оставалось бесстрастным, но в глазах застыла упрямая решимость. Он крепче сжал винтовку, лежавшую на коленях.
— Барское имущество, говоришь? — голос его прозвучал тихо, но с отчетливой командирской интонацией. — В Париже французы каждую строчку своих поэтов берегут, в музеях под стеклом держат. А у нас тут Пушкин, понимаешь ты своим глупым умом? Это не барское, это наше общее, народное. Если мы сейчас позволим эти книги на самокрутки пустить, то грош цена всей нашей революции. Гони лошадь, Григорий. Я уездный комиссар, и без пушкинских книг отсюда не уеду.
Сани въехали на пепелище. Господский дом еще дымился, по аллее были разбросаны разодранные тюки и битая посуда. Но уцелели подвалы и часть флигеля, где в полуразрушенных шкафах сохранились книги, незаинтересовавшие мародеров. Алексеев спрыгнул на землю и вместе с притихшим возницей, начал бережно переносить тяжелые фолианты в сани, укрывая их от снега кошмой.
В качестве комиссара просвещения Опочецкого уезда Алексеев организовал вывоз уцелевших реликвий и книг пушкинской библиотеки в Опочку, оберегая их от окончательного уничтожения.
В конце 1920‑х годов Алексеев переехал в Сибирь для развития местной советской печати. В Новосибирске он возглавлял редакцию журнала «Охотник и рыбак Сибири», писал очерки и повести об индустриализации края. Его авторитет в литературных кругах был достаточно высок, чтобы получить членский билет Союза советских писателей под номером шесть, подписанный лично Максимом Горьким.
В Псков писатель вернулся в 1956 году. На позднем этапе творческого пути он сотрудничал с альманахом «Великолукская земля» и работал над автобиографической прозаической трилогией о революционных событиях, части которой — «Рождение Ленинской Искры» и «Первая баррикада» — вышли в свет при его жизни. Писал он и для детской аудитории: в 1958 году в московском издательстве «Детгиз» была напечатана его повесть «Перепёлка».
Свой долгий путь, пролегавший через французские окопы и сибирскую тайгу, Никандр Алексеевич Алексеев завершил 30 октября 1963 года там же, где его начинал — на родной псковской земле. Он похоронен на Мироносицком кладбище. Его наследие соединило в себе поэтическую культуру начала века, большой редакторский опыт и глубокую преданность родной псковской земле.
Библиография (развернуть)
Поэзия и поэмы
1907— «Моё царство» [поэтический сборник].
1916— «Весна» [сборник стихов]. — СПб.
1917 / 1918⁄1919— «Венок павшим» [сборник стихов]. — Париж.
1918 / 1919— «Ты-ны-ны» [сборник стихов]. — Париж.
1920— «Ветровые песни» [сборник стихов]. — Париж.
1920— «Красное сердце» [сборник стихов].
1933— «Избранные стихи». — Новосибирск.
1938— «Родина». — Москва.
1946— «Легендарная быль». — Новосибирск.
1950— «Избранные стихи». — Новосибирск.
1956— «Поэмы и стихотворения». — Новосибирск.
1957— «Первая баррикада» [поэма]. — Москва.
Проза и драматургия
1923— «Новые люди» [пьеса в 4 действиях]. — Псков: Рабочий субботник.
1954, 1960— «Костры и зори» [рассказы]. — Новосибирск; Москва.
1956— «Рождение Ленинской Искры» [произведение о В. И. Ленине].
1958— «Перепёлка» [рассказ / проза для детей]. — Москва: Детгиз.
[б. г.]— «Тогда шумела листва» [сборник рассказов о природе для детей].
* Никандр Алексеевич Алексеев (1891–1963). Цифровая художественная реконструкция облика писателя в рабочем кабинете за работой над рукописью книги. Выполнена на основе прижизненного архивного фотопортрета из краеведческих фондов Централизованной библиотечной системы города Пскова. Компьютерная обработка, дизайн и композиция — Александр Камянчук.
