Метка: Великие Луки (Страница 2 из 2)

Сре­ди масте­ров рус­ской «дере­вен­ской про­зы» Иван Афа­на­сье­вич Васи­льев все­гда выде­лял­ся сво­ей жёст­кой, чест­ной пуб­ли­ци­стич­но­стью. Его кни­ги были не про­сто рас­ска­за­ми о сель­ской жиз­ни — они ста­ли мани­фе­стом в защи­ту гиб­ну­щей рус­ской дерев­ни.

Иван Афа­на­сье­вич родил­ся в июле 1924 года в деревне Вер­хо­ви­ни­но на Псков­щине в мно­го­дет­ной кре­стьян­ской семье. Дере­вен­ский быт рано научил его обхо­дить­ся малым и рабо­тать от зари до зака­та без лиш­них слов. Юность Ива­на обо­рва­лась рано: из-за дово­ен­ной нехват­ки учи­те­лей шест­на­дца­ти­лет­ний парень уже сто­ял у школь­ной дос­ки — пре­по­да­вал дере­вен­ским детям мате­ма­ти­ку и исто­рию, а по ночам сам учил­ся на заоч­ном в педа­го­ги­че­ском учи­ли­ще.

Затем была вой­на, фронт и тяжё­лая кон­ту­зия. О сво­ём бое­вом опы­те Васи­льев вспо­ми­нать не любил, а если и рас­ска­зы­вал, то без парад­но­го пафо­са — его фрон­то­вая про­за отли­ча­лась окоп­ной, чело­ве­че­ской точ­но­стью. Мно­го поз­же этот опыт лёг в осно­ву его дебют­ной кни­ги «Рядом с сол­да­том» — очер­ков о жен­щи­нах, на чьи пле­чи выпа­ли все тяго­ты вой­ны и окку­па­ции.

В род­ные места Васи­льев вер­нул­ся в 1946 году. Имея за пле­ча­ми фронт и учи­тель­ский опыт, он мог уехать в город, но созна­тель­но остал­ся вос­ста­нав­ли­вать разо­рён­ный край. Сна­ча­ла рабо­тал в сель­ской шко­ле, а в 1949 году воз­гла­вил дет­ский дом в селе Глем­бо­чи­но на Себеж­ской зем­ле. За офи­ци­аль­ной долж­но­стью сто­я­ла еже­днев­ная забо­та о сиро­тах воен­ной поры — детях, поте­ряв­ших роди­те­лей и кров. Для них Васи­льев стал не про­сто руко­во­ди­те­лем, а тем надёж­ным взрос­лым, кото­рый помог им выжить и вер­нуть­ся к мир­ной жиз­ни.

Выс­шее обра­зо­ва­ние он полу­чил в 1952 году, окон­чив факуль­тет рус­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры Вели­ко­лук­ско­го учи­тель­ско­го инсти­ту­та. В жур­на­ли­сти­ку Васи­льев при­шёл в 1955‑м: рабо­тал заме­сти­те­лем редак­то­ра себеж­ской рай­он­ной газе­ты «При­зыв», затем учил­ся в Ленин­град­ской выс­шей пар­тий­ной шко­ле, а поз­же более деся­ти лет тру­дил­ся соб­ствен­ным кор­ре­спон­ден­том газе­ты «Кали­нин­ская прав­да».

Рабо­та рай­он­но­го репор­тё­ра в те годы была дале­ка от каби­нет­но­го уюта. Это были посто­ян­ные разъ­ез­ды по без­до­ро­жью, ночёв­ки в остыв­ших избах и бес­ко­неч­ные раз­го­во­ры с кол­хоз­ни­ка­ми и пред­се­да­те­ля­ми, кото­рые дале­ко не сра­зу реша­лись открыть­ся при­ез­же­му жур­на­ли­сту. Васи­льев умел слу­шать, фик­си­ро­вать дета­ли и писать так, что его ста­тьи вызы­ва­ли огром­ный отклик.

Писа­тель Алек­сандр Боло­гов отме­чал: «Нату­ра цель­ная, силь­ная, пря­мая; ему боль­ше все­го чуж­да празд­ность». Кол­ле­ги добав­ля­ли, что Васи­лье­ву была чуж­да и дипло­ма­тия. В рабо­те с ним быва­ло тяже­ло: он не делал ски­док на обсто­я­тель­ства ни себе, ни окру­жа­ю­щим, не шёл на ком­про­мис­сы в спо­рах и тре­бо­вал от людей мак­си­маль­ной само­от­да­чи.

В 1972 году Васи­лье­ва при­ня­ли в Союз писа­те­лей СССР. К это­му вре­ме­ни он окон­ча­тель­но опре­де­лил свою глав­ную тему. Его инте­ре­со­ва­ла не этно­гра­фи­че­ская сто­ро­на кре­стьян­ско­го быта и не сель­ские пей­за­жи, а глу­бо­кий кри­зис совре­мен­ной дерев­ни. Он откры­то писал о том, как бюро­кра­ти­че­ская систе­ма подав­ля­ет лич­ную ини­ци­а­ти­ву чело­ве­ка тру­да, как управ­лен­цы при­ни­ма­ют губи­тель­ные для зем­ли реше­ния и как рус­ская про­вин­ция мед­лен­но уга­са­ет, теряя преж­ние жиз­нен­ные ори­ен­ти­ры.

Его ост­рые очер­ки регу­ляр­но пуб­ли­ко­ва­лись в жур­на­ле «Наш совре­мен­ник». Эти тек­сты не были дис­си­дент­ски­ми. Васи­льев оста­вал­ся внут­ри совет­ской систе­мы и апел­ли­ро­вал к её же заде­кла­ри­ро­ван­ным цен­но­стям, но мест­ное пар­тий­ное руко­вод­ство его ста­тьи откро­вен­но раз­дра­жа­ли. Впро­чем, сде­лать с неудоб­ным пуб­ли­ци­стом ниче­го не мог­ли: при­зна­ние в сто­ли­це, друж­ба с Вален­ти­ном Рас­пу­ти­ным и Васи­ли­ем Бело­вым, а так­же Госу­дар­ствен­ная пре­мия РСФСР име­ни Горь­ко­го, полу­чен­ная в 1980 году, дела­ли его фигу­ру неуяз­ви­мой для реги­о­наль­ных чинов­ни­ков.

В 1986 году Иван Васи­льев удо­сто­ил­ся Ленин­ской пре­мии за кни­гу «Допуск на ини­ци­а­ти­ву» и цик­лы пуб­ли­ци­сти­че­ских ста­тей. Весь полу­чен­ный гоно­рар писа­тель до копей­ки отдал на раз­ви­тие куль­ту­ры в псков­ской глу­бин­ке. Это не кра­си­вая леген­да, а задо­ку­мен­ти­ро­ван­ный факт.

В деревне Бор­ки Вели­ко­лук­ско­го рай­о­на, где он посе­лил­ся, Васи­льев раз­вер­нул мас­штаб­ную про­све­ти­тель­скую рабо­ту. В 1984 году при под­держ­ке худож­ни­ков-фрон­то­ви­ков здесь откры­лась сель­ская кар­тин­ная гале­рея, а 23 фев­ра­ля 1988 года при­нял пер­вых посе­ти­те­лей создан­ный им уни­каль­ный Лите­ра­тур­но-худо­же­ствен­ный музей исто­рии Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны.

Что­бы постро­ить этот музей, лау­ре­ат Ленин­ской пре­мии сам рабо­тал плот­ни­ком и маля­ром. Он не про­сто руко­во­дил про­цес­сом со сто­ро­ны: вби­вал гвоз­ди, кра­сил сте­ны, а затем сам про­во­дил пер­вые экс­кур­сии для дере­вен­ских школь­ни­ков. По окру­ге из-за это­го ходи­ли неле­пые слу­хи, буд­то Васи­льев бас­но­слов­но богат и воз­во­дит себе лич­ную усадь­бу. Обы­ва­те­ли оши­ба­лись: его соб­ствен­ное жильё оста­ва­лось скром­ным, а про­стор­ный дом в Бор­ках стро­ил­ся на пре­ми­аль­ные день­ги для всех.

Что дви­га­ло им? Одно­знач­но­го отве­та на этот вопрос нет. Отча­сти — лич­ная исто­рия: дерев­ня, кото­рая его вырас­ти­ла, и вой­на, кото­рая эту дерев­ню пока­ле­чи­ла. Он видел это с шест­на­дца­ти лет и не мог оста­вать­ся в сто­роне. Отча­сти — тем­пе­ра­мент: празд­ность была для него близ­ка к нрав­ствен­ной ката­стро­фе. Отча­сти — упрям­ство чело­ве­ка, кото­рый видел уга­са­ние дерев­ни, но не согла­шал­ся с этим до само­го кон­ца.

Серд­це Ива­на Афа­на­сье­ви­ча Васи­лье­ва оста­но­ви­лось 31 декаб­ря 1994 года. Писа­тель про­жил семь­де­сят лет и был похо­ро­нен в Вели­ких Луках. Осе­нью 1996 года на фаса­де дома по про­спек­ту Гага­ри­на, где он жил послед­ние годы, уста­но­ви­ли мемо­ри­аль­ную дос­ку в его честь. Но глав­ным памят­ни­ком писа­те­лю оста­ют­ся создан­ный им музей в Бор­ках и его кни­ги, в кото­рых зафик­си­ро­ва­на под­лин­ная, не при­укра­шен­ная исто­рия псков­ской дерев­ни.

Алек­сандр Камян­чук «Журав­ли над Вели­кой».